Мирная
7.12
Бывало светлее,
И будет опять,
И совесть проснётся,
И вспять
Вся русская рать
Из дома вернётся.
Не будет страдать.
Работу искать,
терапевта,
химчистку протеза
по улице Мориса-Тореза.
Девчонки и смотрят,
но взгляд не украдкой.
Боль, уважение...
- Не надо до жжения.
- Да кому эта боль?
- Прошлое.
Смотрим вперед,
Там где-то идет
та,
которая
знает,
как пройти в библиотеку.
Она из соседней Perfectтуры,
с третьего курса
института Культуры.
Рождена не для клубов,
Да и губы не так чтобы.
Неважно вообще-то,
к чему ей всё это?
Будет шага четыре:
Три тихих и один по квартире
цокает,
химчисткой окает.
Не ждет.
Не придет.
Как сложится,
Так и повезет,
Или не
повезет такси их в ПКиО
на новый январский лед.
Там шага не слышно,
Конёк подберёт,
Еще поскачет твой Горбунёк!
Обнимет.
Мягко поправит шарф,
по носу щёлкнет: давай, догоняй.
Помчали, помчались,
Вокруг до зари,
Чай с эвкалиптовыми шишками
на раз, два, три.
Смеется.
до слез
на мороз.
И носик свой морщит
и тычет им в нос.
Растаял боец.
Приобнял.
Заплакал.
Для этого, видно,
ту ногу он спрятал.
Из лесу вестимо:
Блиндаж,
Холода.
Сто пятьдесят
прилетело тогда.
Братан там остался,
Чишир - позывной.
Как кот улыбался,
Познал свой покой.
Молился не он.
Он не молился.
Он знал,
Стрелял когда надо,
Тогда не стрелял.
Суровый сюрприз -
проверка стального.
Изгибы судьбы.
Не надо иного.
Зарастет всё, что было
тогда.
Как бы только вот в сердце
Те
Каратаевские сохранить
берега.
Очнулся касатик!
Света круги, реаниматор:
опять раз, два, три.
И вот уже эти прожектора
в Горького парке:
вокруг детвора,
и Катя, красотка
глазами молчит.
- Эй, улыбнись,
Говорит.
- Люблю тебя
- Слышишь.
- Вернись, вернись.
И капали слезы уже вчетвером
Вечером, вечером, вечером,,
В бумажные эко-френдли
стаканчики с чаем
С горчинкою,
Не без кручинки you.
Слеза ударялась об лёд
и волнами трёхметровыми,
а временами девятибальными
идеальными
Штормилой студентки скрозь весь
народ.
Новая Слеза расходилась кругами.
В эвкалиптовом океане
Любви и тепла
Настоящего
Не пластикового.
И каждый касатик пел
в Том океане V
Смотрел, Присматривал
по звонким своим герцам
про каждое освобожденное
на сегодня сто пэ
пятьдесят второе
eco-friendly сердце.
Бывало светлее,
И будет опять,
И совесть проснётся,
И вспять
Вся русская рать
Из дома вернётся.
Не будет страдать.
Работу искать,
терапевта,
химчистку протеза
по улице Мориса-Тореза.
Девчонки и смотрят,
но взгляд не украдкой.
Боль, уважение...
- Не надо до жжения.
- Да кому эта боль?
- Прошлое.
Смотрим вперед,
Там где-то идет
та,
которая
знает,
как пройти в библиотеку.
Она из соседней Perfectтуры,
с третьего курса
института Культуры.
Рождена не для клубов,
Да и губы не так чтобы.
Неважно вообще-то,
к чему ей всё это?
Будет шага четыре:
Три тихих и один по квартире
цокает,
химчисткой окает.
Не ждет.
Не придет.
Как сложится,
Так и повезет,
Или не
повезет такси их в ПКиО
на новый январский лед.
Там шага не слышно,
Конёк подберёт,
Еще поскачет твой Горбунёк!
Обнимет.
Мягко поправит шарф,
по носу щёлкнет: давай, догоняй.
Помчали, помчались,
Вокруг до зари,
Чай с эвкалиптовыми шишками
на раз, два, три.
Смеется.
до слез
на мороз.
И носик свой морщит
и тычет им в нос.
Растаял боец.
Приобнял.
Заплакал.
Для этого, видно,
ту ногу он спрятал.
Из лесу вестимо:
Блиндаж,
Холода.
Сто пятьдесят
прилетело тогда.
Братан там остался,
Чишир - позывной.
Как кот улыбался,
Познал свой покой.
Молился не он.
Он не молился.
Он знал,
Стрелял когда надо,
Тогда не стрелял.
Суровый сюрприз -
проверка стального.
Изгибы судьбы.
Не надо иного.
Зарастет всё, что было
тогда.
Как бы только вот в сердце
Те
Каратаевские сохранить
берега.
Очнулся касатик!
Света круги, реаниматор:
опять раз, два, три.
И вот уже эти прожектора
в Горького парке:
вокруг детвора,
и Катя, красотка
глазами молчит.
- Эй, улыбнись,
Говорит.
- Люблю тебя
- Слышишь.
- Вернись, вернись.
И капали слезы уже вчетвером
Вечером, вечером, вечером,,
В бумажные эко-френдли
стаканчики с чаем
С горчинкою,
Не без кручинки you.
Слеза ударялась об лёд
и волнами трёхметровыми,
а временами девятибальными
идеальными
Штормилой студентки скрозь весь
народ.
Новая Слеза расходилась кругами.
В эвкалиптовом океане
Любви и тепла
Настоящего
Не пластикового.
И каждый касатик пел
в Том океане V
Смотрел, Присматривал
по звонким своим герцам
про каждое освобожденное
на сегодня сто пэ
пятьдесят второе
eco-friendly сердце.
15.
Вязаный ангелок,
Снег из ресниц,
-15,
Один только
ранен.
Смотрит наверх
через рамку окопа,
Птица мелькнула,
ушла.
- Наша.
- Придут.
- Жду тут.
"Два раза в одну не попадает", -
так читал в детстве.
Ртом ловит снежинки.
Они попадают
и три, и четыре,
А ты в детском мире:
в ушах тишина,
в душе тишина,
метроном отбивает.
15 отбил,
одного Оставил.
И нет в нем вопроса -
улыбка иная.
Спокойно он ждет,
как в тире играя.
Снежинки,
залетая,
в его
воина
ротовой
полости
устраивают снежный вальс.
Он радуется как ребенок:
поймал,
еще одну.
Там внутри жар,
она немного охлаждает.
Пить охота.
- Нельзя.
Так учили пехоту.
На сборах
показывали приборы,
и, технику отработав,
ушли пацаны
на самую тяжелую в мире работу.
Становилось теплее,
теплее, светлее и лучше.
Разум Голос включил:
"Надо шевелиться,
давай шевельни рукой,
ногой".
"О, ангелок!"
Обнял пальцами,
лица припомнил.
- Летим сегодня?
- Не сегодня
- Что делать?
- Ползи.
Пополз. Жить Рассудил.
Не просто же.
Сейчас по-пластунски.
"Может найду кого" -
промелькнуло.
Четырех проводил,
больше не смог.
Крикнуть не было сил.
Лежать было нельзя.
Ползти больше не мог.
Пятого не уберег
Не умел еще одного
проползти.
Сердце разрывалось.
Вокруг пацанов
за эти пару месяцев
чего только не взрывалось.
Он берег.
Решения не было,
темнело,
снежинки падали на затылок.
Жужжит.
Завис точно над ним.
Двое:
бородатый и молодой.
Носилки.
На колесо.
Трясло.
Снова ловил снежинки,
Получалось реже
Медицина сердца обгоняла природу
40 минут - норматив.
Полевой,
Лампа, штатив
Костя-доктор из-под Комара:
- Ну что, братец!
Живой!
Вкалывает что-то,
Всё расплылось.
"Осколки вы..."
Звучание оборвалось.
Белки красные -
не спит восьмой день.
Через 20 минут командует:
- Неси тяжелого,
Там на час,
Потом обоих в город,
И чтоб не тряс!
Вязаный ангелок,
Снег из ресниц,
-15,
Один только
ранен.
Смотрит наверх
через рамку окопа,
Птица мелькнула,
ушла.
- Наша.
- Придут.
- Жду тут.
"Два раза в одну не попадает", -
так читал в детстве.
Ртом ловит снежинки.
Они попадают
и три, и четыре,
А ты в детском мире:
в ушах тишина,
в душе тишина,
метроном отбивает.
15 отбил,
одного Оставил.
И нет в нем вопроса -
улыбка иная.
Спокойно он ждет,
как в тире играя.
Снежинки,
залетая,
в его
воина
ротовой
полости
устраивают снежный вальс.
Он радуется как ребенок:
поймал,
еще одну.
Там внутри жар,
она немного охлаждает.
Пить охота.
- Нельзя.
Так учили пехоту.
На сборах
показывали приборы,
и, технику отработав,
ушли пацаны
на самую тяжелую в мире работу.
Становилось теплее,
теплее, светлее и лучше.
Разум Голос включил:
"Надо шевелиться,
давай шевельни рукой,
ногой".
"О, ангелок!"
Обнял пальцами,
лица припомнил.
- Летим сегодня?
- Не сегодня
- Что делать?
- Ползи.
Пополз. Жить Рассудил.
Не просто же.
Сейчас по-пластунски.
"Может найду кого" -
промелькнуло.
Четырех проводил,
больше не смог.
Крикнуть не было сил.
Лежать было нельзя.
Ползти больше не мог.
Пятого не уберег
Не умел еще одного
проползти.
Сердце разрывалось.
Вокруг пацанов
за эти пару месяцев
чего только не взрывалось.
Он берег.
Решения не было,
темнело,
снежинки падали на затылок.
Жужжит.
Завис точно над ним.
Двое:
бородатый и молодой.
Носилки.
На колесо.
Трясло.
Снова ловил снежинки,
Получалось реже
Медицина сердца обгоняла природу
40 минут - норматив.
Полевой,
Лампа, штатив
Костя-доктор из-под Комара:
- Ну что, братец!
Живой!
Вкалывает что-то,
Всё расплылось.
"Осколки вы..."
Звучание оборвалось.
Белки красные -
не спит восьмой день.
Через 20 минут командует:
- Неси тяжелого,
Там на час,
Потом обоих в город,
И чтоб не тряс!
1.
Она была
Спасителем,
в белом
без венчика
- медицинском
институте в Питере.
По зову сердца,
Не отдавая причин отчета,
В 22м - диплом
и сразу в горячую точку истории
напролом.
6 месяцев теста,
Начмед батальона.
Самой 23,
повидала на 300
капельниц в день.
36 часов без сна
минимум раз в неделю.
В школьном госпитале среди
лесной чащи,
В условиях пониженной
температуры тела,
С небесной силой воли
она делала всё,
что могла
и что не могла - тоже,
даже чаще.
Молилась, если просто
по коридору шла,
Времени ни одной секунды
терять было нельзя.
Весь ресурс знаний души
отдавала детям своим,
малышам - временно,
до момента восстановления.
Они будто к мамке прибегали
с разбитой коленкой.
Она дула, обрабатывала перекисью,
прикладывала подорожник.
Улыбалась им небесной улыбкой
Той, кто давно ушла за пределы,
Той, которая оттуда каждый день
расширяла пределы
жизни основ
сынов.
Без деления на свой и чужой,
каждый был ей родной.
Они любили ее,
особенно ее
голос.
Любили, как он тихим спокойствием,
света кругами
разливался по новым осколочным
пустотам,
временно образованным и
аккуратно заштопанным.
"За что?", -
не было вопроса.
Господь рассудил.
Придётся нести.
Они быстро вставали,
Все рвались назад.
- Пацаны - там.
- Там наш отряд.
Она охлаждала.
Знала.
Надо здесь
еще
подождать.
Подышать
тишиной сердца небесного
чудесного
Кудесницы
от медицинских наук
и до спасителя
целой страны от новых
братских
души мук.
Она была
Спасителем,
в белом
без венчика
- медицинском
институте в Питере.
По зову сердца,
Не отдавая причин отчета,
В 22м - диплом
и сразу в горячую точку истории
напролом.
6 месяцев теста,
Начмед батальона.
Самой 23,
повидала на 300
капельниц в день.
36 часов без сна
минимум раз в неделю.
В школьном госпитале среди
лесной чащи,
В условиях пониженной
температуры тела,
С небесной силой воли
она делала всё,
что могла
и что не могла - тоже,
даже чаще.
Молилась, если просто
по коридору шла,
Времени ни одной секунды
терять было нельзя.
Весь ресурс знаний души
отдавала детям своим,
малышам - временно,
до момента восстановления.
Они будто к мамке прибегали
с разбитой коленкой.
Она дула, обрабатывала перекисью,
прикладывала подорожник.
Улыбалась им небесной улыбкой
Той, кто давно ушла за пределы,
Той, которая оттуда каждый день
расширяла пределы
жизни основ
сынов.
Без деления на свой и чужой,
каждый был ей родной.
Они любили ее,
особенно ее
голос.
Любили, как он тихим спокойствием,
света кругами
разливался по новым осколочным
пустотам,
временно образованным и
аккуратно заштопанным.
"За что?", -
не было вопроса.
Господь рассудил.
Придётся нести.
Они быстро вставали,
Все рвались назад.
- Пацаны - там.
- Там наш отряд.
Она охлаждала.
Знала.
Надо здесь
еще
подождать.
Подышать
тишиной сердца небесного
чудесного
Кудесницы
от медицинских наук
и до спасителя
целой страны от новых
братских
души мук.
2.
Был в дивизии
хороший мужик,
начинал в Рязани в военном оркестре,
Там "Маэстро" прозвали,
здесь - дядя Саша Тыловик.
Незаметный он был,
Тихо ходил,
по кабинетам не отсвечивал,
да и на переднем крае таким делать нечего.
Подполковник,
Портфельчик,
Очки, лысеет.
Сутуло пошел
в сухой кабинет.
Список достал,
телефон положил,
посидел,
помолчал.
Посмотрел в окно
еще раз на небо,
вдохнул синевы,
позвонил.
- Алло, здравствуйте.
- Ваш сын пал смертью храбрых.
Молчание.
Дыхание.
Еще одна мать узнала.
Сан Саныч уже очень давно и точно
По миллиметрам материнского голоса
знал, сколько нужно сейчас молчать,
и нужно ли молчать еще.
Чаще нужно было молчать,
Но ему была поручена
сложная очень работа:
Сообщать.
Он делал ее,
И каждый раз будто уменьшался,
Еще больше сутулился,
Весь сжимался.
Говорил просто, ровно, спокойно
Родине служил, как мог достойно.
Брал на себя не так уж и много,
Спал отрывисто
с десяти до пол второго,
Потому что помнил
каждой матери голос.
Они звучать по ночам начинали,
То с часу до шести,
То с двух до пяти.
Сан Саныч вставал,
Лежать невозможно.
Ходил подышать,
Переждать.
На звезды смотрел.
Каждую ночь
называл
эти звезды - сыновей именами.
Как Волшебный Звездочёт он хотел,
чтобы все они тоже, как звёзды,
сейчас были с нами,
Чтоб не упал больше ни один их волос.
И он в трубку
мобильного телефона
не слышал
тот
особый,
Только
Ему
известный
материнский голос.
Был в дивизии
хороший мужик,
начинал в Рязани в военном оркестре,
Там "Маэстро" прозвали,
здесь - дядя Саша Тыловик.
Незаметный он был,
Тихо ходил,
по кабинетам не отсвечивал,
да и на переднем крае таким делать нечего.
Подполковник,
Портфельчик,
Очки, лысеет.
Сутуло пошел
в сухой кабинет.
Список достал,
телефон положил,
посидел,
помолчал.
Посмотрел в окно
еще раз на небо,
вдохнул синевы,
позвонил.
- Алло, здравствуйте.
- Ваш сын пал смертью храбрых.
Молчание.
Дыхание.
Еще одна мать узнала.
Сан Саныч уже очень давно и точно
По миллиметрам материнского голоса
знал, сколько нужно сейчас молчать,
и нужно ли молчать еще.
Чаще нужно было молчать,
Но ему была поручена
сложная очень работа:
Сообщать.
Он делал ее,
И каждый раз будто уменьшался,
Еще больше сутулился,
Весь сжимался.
Говорил просто, ровно, спокойно
Родине служил, как мог достойно.
Брал на себя не так уж и много,
Спал отрывисто
с десяти до пол второго,
Потому что помнил
каждой матери голос.
Они звучать по ночам начинали,
То с часу до шести,
То с двух до пяти.
Сан Саныч вставал,
Лежать невозможно.
Ходил подышать,
Переждать.
На звезды смотрел.
Каждую ночь
называл
эти звезды - сыновей именами.
Как Волшебный Звездочёт он хотел,
чтобы все они тоже, как звёзды,
сейчас были с нами,
Чтоб не упал больше ни один их волос.
И он в трубку
мобильного телефона
не слышал
тот
особый,
Только
Ему
известный
материнский голос.
3.
Присматривал за госпиталем
Капитан "Зонд"
На вид 45, ходил в полевой,
и вроде даже не супергерой,
Девчонок не строил,
Просто
дело настроил.
Помещение дали и целых два дня:
Время военное - медлить нельзя,
48 прошло и приняли на парковку
три первых уазика с надписью 300.
Команда волшебников
от военной медицины
работала слаженно, профессионально,
от сердца, круглосуточно,
а главное - быстро.
Именно так - умели,
Это был единственный вариант,
чтобы они время каждому уделить успели.
И они успели. Всё успели.
Души их ежедневно
церковным хором
жизни и милосердию
молитву пели.
А руки спасали, оперировали,
промывали, бинтовали,
укладывали, доставляли, успокаивали,
веру в жизнь настраивали,
твердо настаивали.
Усталости не знали, много не спали,
иногда не ели,
По незримому
времени и сердца зову
Любой ценой каждого спасти хотели.
По причине регулярной тревоги
знали, как с закрытыми глазами
пройти в подвал.
Только хирург
не знал.
Продолжал.
Сирены выли, снаряды рвали,
стены тряслись.
Скальпель в руке
не дрожал.
И маска, и ассистенты уверенно стояли -
каждый на своем месте.
Все вместе умели они жить!
До последней капли крови
учились дружить.
Выдумывать, вдохновлять,
свет любви проявлять:
Операционная у них - мастерская,
Медсестры - колокольчики,
Медсестры приемного отделения - косички.
Сказочный мир с атмосферой добра,
Уставшими улыбками строили они
с той первой ночи
и до утра,
Когда дома на шею бросится детвора.
А пока, раз в месяц
выпадала минутка -
собирались вечером в ординаторской.
Делились чудес историями,
И мастера шутками,
сотканными еще вчера.
"Зонд" слушал коротко и,
как обычно, отрывисто: "Так, мне пора".
Девчонки взмолили, заголосили.
Взгляд опустил, руки сложил,
заулыбался.
В комнате стало светлее.
Остался.
Капитан у них служил
как вышитый из небесного паруса зонт.
Архангела крыльями сложенный,
Который, ежедневно
бесконечным сердцем своим
оберегал медицинский фронт.
«Медицинский спецназ»
документальный фильм
реж. Анастасия Михайловская
Присматривал за госпиталем
Капитан "Зонд"
На вид 45, ходил в полевой,
и вроде даже не супергерой,
Девчонок не строил,
Просто
дело настроил.
Помещение дали и целых два дня:
Время военное - медлить нельзя,
48 прошло и приняли на парковку
три первых уазика с надписью 300.
Команда волшебников
от военной медицины
работала слаженно, профессионально,
от сердца, круглосуточно,
а главное - быстро.
Именно так - умели,
Это был единственный вариант,
чтобы они время каждому уделить успели.
И они успели. Всё успели.
Души их ежедневно
церковным хором
жизни и милосердию
молитву пели.
А руки спасали, оперировали,
промывали, бинтовали,
укладывали, доставляли, успокаивали,
веру в жизнь настраивали,
твердо настаивали.
Усталости не знали, много не спали,
иногда не ели,
По незримому
времени и сердца зову
Любой ценой каждого спасти хотели.
По причине регулярной тревоги
знали, как с закрытыми глазами
пройти в подвал.
Только хирург
не знал.
Продолжал.
Сирены выли, снаряды рвали,
стены тряслись.
Скальпель в руке
не дрожал.
И маска, и ассистенты уверенно стояли -
каждый на своем месте.
Все вместе умели они жить!
До последней капли крови
учились дружить.
Выдумывать, вдохновлять,
свет любви проявлять:
Операционная у них - мастерская,
Медсестры - колокольчики,
Медсестры приемного отделения - косички.
Сказочный мир с атмосферой добра,
Уставшими улыбками строили они
с той первой ночи
и до утра,
Когда дома на шею бросится детвора.
А пока, раз в месяц
выпадала минутка -
собирались вечером в ординаторской.
Делились чудес историями,
И мастера шутками,
сотканными еще вчера.
"Зонд" слушал коротко и,
как обычно, отрывисто: "Так, мне пора".
Девчонки взмолили, заголосили.
Взгляд опустил, руки сложил,
заулыбался.
В комнате стало светлее.
Остался.
Капитан у них служил
как вышитый из небесного паруса зонт.
Архангела крыльями сложенный,
Который, ежедневно
бесконечным сердцем своим
оберегал медицинский фронт.
«Медицинский спецназ»
документальный фильм
реж. Анастасия Михайловская
4.
Смотрели на повторе раз 20
как OV-1
закатил 917-ть.
Две пятерки и двойка,
тайм-аут.
На скамейках без клюшек пацаны:
Вернулись со штурма
три малые группы
Большой страны.
Все со щитом.
Молитвы сберегли.
"Утоля мои печали"
Той,
Смотревшей с откосов и
сегодняшних потолков
В перспективе обратной
и прямой.
В доме
этом
земном
земляном
был легкий дымок и так себе запашок.
Сушилка, буржуйка,
труба смотрит в землю,
три кошки вокруг:
Муська, Дуська и Коромысло,
и
нарисованные в поисках смыслов - окна,
без подоконников.
Ротный народный был,
сам из штурмов,
строго скомандовал:
"Расслабиться.
Временно".
И добавил:
"Только не расслабляться".
Полутона и отблески русского языка
военного времени
он примирял точно, уверенно.
Тихо, спокойно, тем временем,
шла чистка оружия и
щитков в каждом доме-бронике,
блиндаже:
минус 4 метра от уровня земли,
Сороковой или сорок первый тёс
над головой,
в два или три уровня
зарылись
ребята временно,
защиты Родины ради
закусились.
Их мобилизовали в упряжку
задолго до года лошади,
Они пришли,
Впряглись,
Закусили
1445-й раз,
Седьмое февраля снова пришло на Донбасс.
Суровые они были ребята,
С победного штурма вернувшись когда-то.
Коромысло, как обычно,
В голодной соло программе
Тут же акробатически учудит
Пару фундаментальных смыслов.
Ребятки, ясно дело:
улыбки от Ахиллеса и до пятки.
Оттаивали.
Кошки настаивали,
Михалыч кормил,
чихал раз 15,
У них любовь,
Аллергия просто скорость заботы
утраивала.
Кошек, естественно,
такое положение дел
более-менее, плюс-минус устраивало.
Так вот, легко и без принуждения,
историй хвостами, инстинктами
троица эта
В блиндаже номер 8, пока что локально,
но ловко
Мирную жизнь виртуозно настраивала.
Грязь эпохи широким фронтом
снутри и снаружи отслаивалась.
Время и там, и оттуда стиралось быстрее.
Сейчас спокойнее,
На душе теплеет,
Осадок отстаивается.
Стихает.
Легкие звуки металла в стекло.
Вынимали осколки с брони,
Считали и отправляли в банку по очереди.
"Бугалтер" новую лампочку
с легким скрипом вкрутил -
стало
светло.
Спасибо волонтерам.
Здорово помогли.
Вовремя броники привезли.
На 12 комплектов - 124 осколка.
В народной заботе много любви,
тихого, простого житейского толка.
Смотрели на повторе раз 20
как OV-1
закатил 917-ть.
Две пятерки и двойка,
тайм-аут.
На скамейках без клюшек пацаны:
Вернулись со штурма
три малые группы
Большой страны.
Все со щитом.
Молитвы сберегли.
"Утоля мои печали"
Той,
Смотревшей с откосов и
сегодняшних потолков
В перспективе обратной
и прямой.
В доме
этом
земном
земляном
был легкий дымок и так себе запашок.
Сушилка, буржуйка,
труба смотрит в землю,
три кошки вокруг:
Муська, Дуська и Коромысло,
и
нарисованные в поисках смыслов - окна,
без подоконников.
Ротный народный был,
сам из штурмов,
строго скомандовал:
"Расслабиться.
Временно".
И добавил:
"Только не расслабляться".
Полутона и отблески русского языка
военного времени
он примирял точно, уверенно.
Тихо, спокойно, тем временем,
шла чистка оружия и
щитков в каждом доме-бронике,
блиндаже:
минус 4 метра от уровня земли,
Сороковой или сорок первый тёс
над головой,
в два или три уровня
зарылись
ребята временно,
защиты Родины ради
закусились.
Их мобилизовали в упряжку
задолго до года лошади,
Они пришли,
Впряглись,
Закусили
1445-й раз,
Седьмое февраля снова пришло на Донбасс.
Суровые они были ребята,
С победного штурма вернувшись когда-то.
Коромысло, как обычно,
В голодной соло программе
Тут же акробатически учудит
Пару фундаментальных смыслов.
Ребятки, ясно дело:
улыбки от Ахиллеса и до пятки.
Оттаивали.
Кошки настаивали,
Михалыч кормил,
чихал раз 15,
У них любовь,
Аллергия просто скорость заботы
утраивала.
Кошек, естественно,
такое положение дел
более-менее, плюс-минус устраивало.
Так вот, легко и без принуждения,
историй хвостами, инстинктами
троица эта
В блиндаже номер 8, пока что локально,
но ловко
Мирную жизнь виртуозно настраивала.
Грязь эпохи широким фронтом
снутри и снаружи отслаивалась.
Время и там, и оттуда стиралось быстрее.
Сейчас спокойнее,
На душе теплеет,
Осадок отстаивается.
Стихает.
Легкие звуки металла в стекло.
Вынимали осколки с брони,
Считали и отправляли в банку по очереди.
"Бугалтер" новую лампочку
с легким скрипом вкрутил -
стало
светло.
Спасибо волонтерам.
Здорово помогли.
Вовремя броники привезли.
На 12 комплектов - 124 осколка.
В народной заботе много любви,
тихого, простого житейского толка.
5.
Смотрели на повторе раз 20
как OV-1
закатил 917-ть.
Две пятерки и двойка,
тайм-аут.
На скамейках без клюшек пацаны:
Вернулись со штурма
три малые группы
Большой страны.
Все со щитом.
Молитвы сберегли.
"Утоля мои печали"
Той,
Смотревшей с откосов и
сегодняшних потолков
В перспективе обратной
и прямой.
В доме
этом
земном
земляном
был легкий дымок и так себе запашок.
Сушилка, буржуйка,
труба смотрит в землю,
три кошки вокруг:
Муська, Дуська и Коромысло,
и
нарисованные в поисках смыслов - окна,
без подоконников.
Ротный народный был,
сам из штурмов,
строго скомандовал:
"Расслабиться.
Временно".
И добавил:
"Только не расслабляться".
Полутона и отблески русского языка
военного времени
он примирял точно, уверенно.
Тихо, спокойно, тем временем,
шла чистка оружия и
щитков в каждом доме-бронике,
блиндаже:
минус 4 метра от уровня земли,
Сороковой или сорок первый тёс
над головой,
в два или три уровня
зарылись
ребята временно,
защиты Родины ради
закусились.
Их мобилизовали в упряжку
задолго до года лошади,
Они пришли,
Впряглись,
Закусили
1445-й раз,
Седьмое февраля снова пришло на Донбасс.
Суровые они были ребята,
С победного штурма вернувшись когда-то.
Коромысло, как обычно,
В голодной соло программе
Тут же акробатически учудит
Пару фундаментальных смыслов.
Ребятки, ясно дело:
улыбки от Ахиллеса и до пятки.
Оттаивали.
Кошки настаивали,
Михалыч кормил,
чихал раз 15,
У них любовь,
Аллергия просто скорость заботы
утраивала.
Кошек, естественно,
такое положение дел
более-менее, плюс-минус устраивало.
Так вот, легко и без принуждения,
историй хвостами, инстинктами
троица эта
В блиндаже номер 8, пока что локально,
но ловко
Мирную жизнь виртуозно настраивала.
Грязь эпохи широким фронтом
снутри и снаружи отслаивалась.
Время и там, и оттуда стиралось быстрее.
Сейчас спокойнее,
На душе теплеет,
Осадок отстаивается.
Стихает.
Легкие звуки металла в стекло.
Вынимали осколки с брони,
Считали и отправляли в банку по очереди.
"Бугалтер" новую лампочку
с легким скрипом вкрутил -
стало
светло.
Спасибо волонтерам.
Здорово помогли.
Вовремя броники привезли.
На 12 комплектов - 124 осколка.
В народной заботе много любви,
тихого, простого житейского толка.
Смотрели на повторе раз 20
как OV-1
закатил 917-ть.
Две пятерки и двойка,
тайм-аут.
На скамейках без клюшек пацаны:
Вернулись со штурма
три малые группы
Большой страны.
Все со щитом.
Молитвы сберегли.
"Утоля мои печали"
Той,
Смотревшей с откосов и
сегодняшних потолков
В перспективе обратной
и прямой.
В доме
этом
земном
земляном
был легкий дымок и так себе запашок.
Сушилка, буржуйка,
труба смотрит в землю,
три кошки вокруг:
Муська, Дуська и Коромысло,
и
нарисованные в поисках смыслов - окна,
без подоконников.
Ротный народный был,
сам из штурмов,
строго скомандовал:
"Расслабиться.
Временно".
И добавил:
"Только не расслабляться".
Полутона и отблески русского языка
военного времени
он примирял точно, уверенно.
Тихо, спокойно, тем временем,
шла чистка оружия и
щитков в каждом доме-бронике,
блиндаже:
минус 4 метра от уровня земли,
Сороковой или сорок первый тёс
над головой,
в два или три уровня
зарылись
ребята временно,
защиты Родины ради
закусились.
Их мобилизовали в упряжку
задолго до года лошади,
Они пришли,
Впряглись,
Закусили
1445-й раз,
Седьмое февраля снова пришло на Донбасс.
Суровые они были ребята,
С победного штурма вернувшись когда-то.
Коромысло, как обычно,
В голодной соло программе
Тут же акробатически учудит
Пару фундаментальных смыслов.
Ребятки, ясно дело:
улыбки от Ахиллеса и до пятки.
Оттаивали.
Кошки настаивали,
Михалыч кормил,
чихал раз 15,
У них любовь,
Аллергия просто скорость заботы
утраивала.
Кошек, естественно,
такое положение дел
более-менее, плюс-минус устраивало.
Так вот, легко и без принуждения,
историй хвостами, инстинктами
троица эта
В блиндаже номер 8, пока что локально,
но ловко
Мирную жизнь виртуозно настраивала.
Грязь эпохи широким фронтом
снутри и снаружи отслаивалась.
Время и там, и оттуда стиралось быстрее.
Сейчас спокойнее,
На душе теплеет,
Осадок отстаивается.
Стихает.
Легкие звуки металла в стекло.
Вынимали осколки с брони,
Считали и отправляли в банку по очереди.
"Бугалтер" новую лампочку
с легким скрипом вкрутил -
стало
светло.
Спасибо волонтерам.
Здорово помогли.
Вовремя броники привезли.
На 12 комплектов - 124 осколка.
В народной заботе много любви,
тихого, простого житейского толка.
6.
По маршруту,
под вечер,
без фонарей и геолокации
лисьими тропами
уверенно двигалась
группа эвакуации.
По новогодней открытке,
По январскому шли морозу.
По звездам и памяти,
К деду, только
не на праздник.
К медицинскому спешили обозу.
Трофейной броней,
в камуфляже,
он не блистал под луной.
На безопасном расстоянии,
тихо стоял на страже.
Ребятам с пятиклашкой Миланой
предстояло:
одна роща,
еще две открытки,
река,
посадка,
всего пару км,
14 минут,
если все пойдет гладко.
До деревьев оставалось метров 40,
Сверху известный звук,
Молниеносно по траектории,
Еще один сброс по мирной территории.
Зацепило второго:
звеньевого,
с медбата
рядового,
молодого,
родом из-под Саратова.
Его левая рука выпустила носилки.
Первый - Петрович:
- Живой?
Рядовой:
- Да.
Петрович:
- Ставим носилки.
Осмотр.
Пережал, сбинтовал.
Сухо сказал:
- Не беда.
Ремнем через плечо
закрепил левую рукоять.
Нельзя было стоять.
Они прилетят опять.
Милана с Мирнограда
была в сознании,
всё видела,
молчала.
За свой пятый класс она видела больше,
чем за всю жизнь большинство из нас.
Смотрела спокойно на рядового,
теперь еще больше родного.
Улыбнулась ему без имени,
Сверкнула глазами одного племени.
Продлила млечный путь приметой времени.
Он был уже посередине сознания.
Шел "на зубах", морально-волевых
И автопилоте целеполагания.
Снег скрипел секундам в такт,
На две минуты позже расчётного
Вернулся на точку малый отряд.
Петрович заранее в рацию:
- Дедуля, встречай,
раненых двое.
Двери открылись.
Сходу влетели.
Милу направо,
Застежки щелчки.
Петрович:
- Сам тоже ложись,
пристегнись.
Дверь хлопнула.
Еще раз.
Завелся.
Рванули.
Петрович выдохнул, сел.
Шепотом "Катюшу" запел.
Милана и Звеньевой
головы синхронно повернули:
И всю дорогу
новой родовой
одной
тайной
смотрели
друг на друга.
22 и 12,
Ни капли испуга,
Жить хотели,
Светом своим
Поддерживали,
Заполняли паузы неповерженных.
По маршруту,
под вечер,
без фонарей и геолокации
лисьими тропами
уверенно двигалась
группа эвакуации.
По новогодней открытке,
По январскому шли морозу.
По звездам и памяти,
К деду, только
не на праздник.
К медицинскому спешили обозу.
Трофейной броней,
в камуфляже,
он не блистал под луной.
На безопасном расстоянии,
тихо стоял на страже.
Ребятам с пятиклашкой Миланой
предстояло:
одна роща,
еще две открытки,
река,
посадка,
всего пару км,
14 минут,
если все пойдет гладко.
До деревьев оставалось метров 40,
Сверху известный звук,
Молниеносно по траектории,
Еще один сброс по мирной территории.
Зацепило второго:
звеньевого,
с медбата
рядового,
молодого,
родом из-под Саратова.
Его левая рука выпустила носилки.
Первый - Петрович:
- Живой?
Рядовой:
- Да.
Петрович:
- Ставим носилки.
Осмотр.
Пережал, сбинтовал.
Сухо сказал:
- Не беда.
Ремнем через плечо
закрепил левую рукоять.
Нельзя было стоять.
Они прилетят опять.
Милана с Мирнограда
была в сознании,
всё видела,
молчала.
За свой пятый класс она видела больше,
чем за всю жизнь большинство из нас.
Смотрела спокойно на рядового,
теперь еще больше родного.
Улыбнулась ему без имени,
Сверкнула глазами одного племени.
Продлила млечный путь приметой времени.
Он был уже посередине сознания.
Шел "на зубах", морально-волевых
И автопилоте целеполагания.
Снег скрипел секундам в такт,
На две минуты позже расчётного
Вернулся на точку малый отряд.
Петрович заранее в рацию:
- Дедуля, встречай,
раненых двое.
Двери открылись.
Сходу влетели.
Милу направо,
Застежки щелчки.
Петрович:
- Сам тоже ложись,
пристегнись.
Дверь хлопнула.
Еще раз.
Завелся.
Рванули.
Петрович выдохнул, сел.
Шепотом "Катюшу" запел.
Милана и Звеньевой
головы синхронно повернули:
И всю дорогу
новой родовой
одной
тайной
смотрели
друг на друга.
22 и 12,
Ни капли испуга,
Жить хотели,
Светом своим
Поддерживали,
Заполняли паузы неповерженных.
7.
Травушки-муравушки
Кустики-деревца,
Треск металлоискателя,
Время выбрано.
Никому
Никуда
Не деться.
Спецкурс поколения ускоренного детства.
Вернёмся в поле.
Здесь на холмистой, изрытой
изнутри и снаружи воле
Верхом на фортуне,
в черно-белой тельняхе,
мягкой поступью
Волчьей дорожкой
по передовой
Шел
малый юморной:
позывной "Колян",
звали Толян.
Сапером служил в восьмидесятке,
вчера разменял своих пять десятков
разминированных полей.
Добровольцем пришел,
да так и остался, не жалей.
Незаменимый был специалист:
чуйку на мины наработал такую, что
в лицо его знал
каждый танкист.
Его внутренний, незримый кураж
Не один спас экипаж.
За глаза его называли -
Колян Чудотворец.
Он не знал.
Простой был
черноморец.
Родился в городе Керчь.
Еще дед поведал много
подробностей о том,
что такое суровая суворая русская сечь.
Учился,
на втором курсе влюбился, женился.
Потом
Карабах,
Чеченская вторая и первая,
Приштина,
Много разовых вылетов спецбортами.
От Мозамбика до Месопотамии.
Заслуженная пенсия - уже лет пять.
Дом на море, сотый кукурузник - ни пылинки,
10 гектар, баркас.
Любимая Мирра сажает лаванды поля,
Всё мирно, неспешно, налажено,
Только в марте того года не смог
воинского сердца зов
не услышать на фото
дедов и отцов.
Сумку собрал 9-го,
контракт подписал.
- Денег не надо.
Сказано строго:
"Сейчас по другому никак".
Смирился.
Капитанскую кепку поправил,
сел в самолет,
позвонил,
объяснил.
Рыдала.
Молчала.
За 30 лет она точно знала, что
он по-другому не мог.
С того марта -
отчет раз в неделю
по вопросам лаванды урожая
и противоположным,
но там секретно.
Без лишних сантиментов:
- Жив, здоров,
- Всё есть, ничего не надо,
пообедали.
- Да,
- Да, на диете
- Да,
- Да, конечно, да,
- Да, тепло
- Да
- И я тебя.
Спасибо, что сегодня опять уберегло.
Три мины разделал.
Снова замигал аппарат.
"Колян" притаился,
Осмотрелся
Залёг.
Вдох.
Лопатка.
Щуп.
Выдох.
Лопатка.
Кисточка.
Кусачки.
Вдох.
Потянул.
Повернул.
Снял.
Убрал.
Разобрал.
Выдохнул.
Инструменты собрал.
Встал.
Доложил.
Координаты -
Внесли на карту.
"Колян-Толян" это "База", приём:
"На сегодня - отбой,
давай, может, домой?
Скоро Юлька приедет.
Будет петь.
Что там у нас с акустикой -
больше некому посмотреть".
Травушки-муравушки
Кустики-деревца,
Треск металлоискателя,
Время выбрано.
Никому
Никуда
Не деться.
Спецкурс поколения ускоренного детства.
Вернёмся в поле.
Здесь на холмистой, изрытой
изнутри и снаружи воле
Верхом на фортуне,
в черно-белой тельняхе,
мягкой поступью
Волчьей дорожкой
по передовой
Шел
малый юморной:
позывной "Колян",
звали Толян.
Сапером служил в восьмидесятке,
вчера разменял своих пять десятков
разминированных полей.
Добровольцем пришел,
да так и остался, не жалей.
Незаменимый был специалист:
чуйку на мины наработал такую, что
в лицо его знал
каждый танкист.
Его внутренний, незримый кураж
Не один спас экипаж.
За глаза его называли -
Колян Чудотворец.
Он не знал.
Простой был
черноморец.
Родился в городе Керчь.
Еще дед поведал много
подробностей о том,
что такое суровая суворая русская сечь.
Учился,
на втором курсе влюбился, женился.
Потом
Карабах,
Чеченская вторая и первая,
Приштина,
Много разовых вылетов спецбортами.
От Мозамбика до Месопотамии.
Заслуженная пенсия - уже лет пять.
Дом на море, сотый кукурузник - ни пылинки,
10 гектар, баркас.
Любимая Мирра сажает лаванды поля,
Всё мирно, неспешно, налажено,
Только в марте того года не смог
воинского сердца зов
не услышать на фото
дедов и отцов.
Сумку собрал 9-го,
контракт подписал.
- Денег не надо.
Сказано строго:
"Сейчас по другому никак".
Смирился.
Капитанскую кепку поправил,
сел в самолет,
позвонил,
объяснил.
Рыдала.
Молчала.
За 30 лет она точно знала, что
он по-другому не мог.
С того марта -
отчет раз в неделю
по вопросам лаванды урожая
и противоположным,
но там секретно.
Без лишних сантиментов:
- Жив, здоров,
- Всё есть, ничего не надо,
пообедали.
- Да,
- Да, на диете
- Да,
- Да, конечно, да,
- Да, тепло
- Да
- И я тебя.
Спасибо, что сегодня опять уберегло.
Три мины разделал.
Снова замигал аппарат.
"Колян" притаился,
Осмотрелся
Залёг.
Вдох.
Лопатка.
Щуп.
Выдох.
Лопатка.
Кисточка.
Кусачки.
Вдох.
Потянул.
Повернул.
Снял.
Убрал.
Разобрал.
Выдохнул.
Инструменты собрал.
Встал.
Доложил.
Координаты -
Внесли на карту.
"Колян-Толян" это "База", приём:
"На сегодня - отбой,
давай, может, домой?
Скоро Юлька приедет.
Будет петь.
Что там у нас с акустикой -
больше некому посмотреть".
8.
35,
добрые глаза, восходящая улыбка, борода,
мусульманин,
позывной
Хас.
По возможности регулярно
и от чистого сердца намаз.
В перерывах между мира молитвами
Военной буханки - водитель,
Пил бессонницу литрами.
Подрывали часто его
Посреди короткого сна
ночи или дня.
Вставал.
Маршрут уточнял
и вперёд:
Новая доза бодрости наоборот.
Там в пути его тоже регулярно
подорвать пытались,
Только уже не по тревоге,
Опасные для жизни с самого детства
Хас выбирал дороги.
В рубашке родился,
В гимнастёрке пригодился.
Выезды круглосуточно,
Режим сна военного времени
Плюс все риски и ответственность
будничного дорожного движения.
Задача простая:
Всегда, при любых обстоятельствах
доехать до точки снабжения
и вернуться обратно.
Местами гнал 140 грунтовками,
как мог аккуратно.
Буханка "Матрёна" не подводила
и подводила,
Но в целом служила неприхотливо.
Рабочая была лошадка.
В новой войне птиц слишком многое
не от них зависело.
Зависнет, бывало, жужжит, выжидает,
решает.
Иногда улетает, иногда ударяет.
Спасал РЭБ и небеса
Не замечать и не верить было нельзя.
Птиц, ударивших мимо,
давно перестал считать.
По возвращении с боевой задачи
всё меньше хотелось болтать.
В мечети подземной, светлой, полевой
тихо рассказывал Аллаху
новости с передовой.
Всевышний молчал.
Хас верил, что чудесами Он отвечал.
Грузы в его буханочке решали
жизни вопросы:
пополнения боезапаса,
обед,
медицина,
масксети,
стройматериалы,
генераторы,
гуманитарка,
экранированная витая пара
в катушках,
И много чего ещё доставлял Хас
в своих покатушках.
Бесстрашный.
Простой.
Свой.
Жизненно важный элемент
снабжения передовой.
35,
добрые глаза, восходящая улыбка, борода,
мусульманин,
позывной
Хас.
По возможности регулярно
и от чистого сердца намаз.
В перерывах между мира молитвами
Военной буханки - водитель,
Пил бессонницу литрами.
Подрывали часто его
Посреди короткого сна
ночи или дня.
Вставал.
Маршрут уточнял
и вперёд:
Новая доза бодрости наоборот.
Там в пути его тоже регулярно
подорвать пытались,
Только уже не по тревоге,
Опасные для жизни с самого детства
Хас выбирал дороги.
В рубашке родился,
В гимнастёрке пригодился.
Выезды круглосуточно,
Режим сна военного времени
Плюс все риски и ответственность
будничного дорожного движения.
Задача простая:
Всегда, при любых обстоятельствах
доехать до точки снабжения
и вернуться обратно.
Местами гнал 140 грунтовками,
как мог аккуратно.
Буханка "Матрёна" не подводила
и подводила,
Но в целом служила неприхотливо.
Рабочая была лошадка.
В новой войне птиц слишком многое
не от них зависело.
Зависнет, бывало, жужжит, выжидает,
решает.
Иногда улетает, иногда ударяет.
Спасал РЭБ и небеса
Не замечать и не верить было нельзя.
Птиц, ударивших мимо,
давно перестал считать.
По возвращении с боевой задачи
всё меньше хотелось болтать.
В мечети подземной, светлой, полевой
тихо рассказывал Аллаху
новости с передовой.
Всевышний молчал.
Хас верил, что чудесами Он отвечал.
Грузы в его буханочке решали
жизни вопросы:
пополнения боезапаса,
обед,
медицина,
масксети,
стройматериалы,
генераторы,
гуманитарка,
экранированная витая пара
в катушках,
И много чего ещё доставлял Хас
в своих покатушках.
Бесстрашный.
Простой.
Свой.
Жизненно важный элемент
снабжения передовой.
10.
Микрик
Донецк-Москва,
Встречи новых кочевников
с ночи до утра:
Континент ТЦ,
Ясиноватая - на круге,
Макеевка, у Собора,
+20 км: новая точка сбора.
Точка сборки давно смещена.
Она
Война.
Одна
Причина.
Мина
Замедленного действия.
Заложена бездействием и
Уверенной позицией цветной оппозиции
про хату и край.
Все изменилось мгновенно,
Теперь не зевай.
Бездны край приблизился к хатам
И крайним, и центральным.
Арта и птицы
По законам новой войны
В ежедневном режиме превращали
хаты в гробницы.
По обеим сторонам границы.
В новой точке уже не до блефа,
На въезде приветственный комплемент
от шефа:
Белые буквы на черном фоне,
размером 6*3:
Смотри под ноги.
Слушай небо.
Ты в Горловке.
Далее в заметках на смартфоне:
Сытой по горло
От хищных набегов.
По дороге, в полях:
Кортеновские скелеты автомобилей
без стекол, колес и дверей.
Братские холмы с флагами:
Карамазовские тайны
под угольными саркофагами.
В маршрутке пёстрый состав,
Тянущее молчание.
Кто прав?
Гражданка.
Сидела
и
Шла.
Прокси огненные колесницы,
летающие на волокне,
днем и ночью
искали плохо скрытое сердце
на той
и другой
стороне.
Находили.
Били.
Нещадно.
Ладно.
Войны семантика
Скрыта для романтиков.
Соль угольной земли
Смели.
Рваными ранами
Новую жизнь обрели.
А кому-то как
3D VR игра
на жидкокристаллических мониторах
с переполненной реальностью
соревновалась вчерашняя детвора.
Критически высокие ставки,
Воздушный гиперспорт,
Бардовые вишенки в блиндаже
под столом,
На котором отсутствовал торт.
- Гражданка, вам куда?
- В Бурденко.
- А вам?
- И мне туда.
Будет о чем говорить,
До утра.
Дорога долгая,
Обмен историй ранений,
Осторожные слова,
Итоги ночных души бдений.
На маршруте пасмурно, буднично,
регулярно
Совпадали у пассажиров адреса.
До самой Москвы,
без остановки,
Тихо звучали
познавших печаль голоса.
11.
- Кедр первому.
- Кедр на приеме.
Рации треск стих.
Села батарейка.
Достал черный
телефонный
пыльный, потёртый
аппарат.
Отсоединил от
пауэрбанка,
снял перчатку.
Ешка.
Есть шанс.
Начал отбивать телеграмку.
- Я в порядке.
- А грядки?
- Наблюдаю.
- Подкрепление ожидаем.
- Говорил, знаю.
- Сильно не высовывайся.
- Не первый раз. Понимаю.
- Воды прислать?
- Есть запас.
- Получилось спать?
- Да, нормально.
Реально: температура снижалась
под минус пять,
из листьев и веток была кровать,
одеяло из тумана -
колыбельный набор
военно-полевого романа.
Отвечал боец
как обычно,
точно,
без обмана.
Уровень нормы
находился на этапе трансформации.
Реалии ускорения информации
задали новые стандарты стойкости.
Тяготы и лишения из Уставных коридоров
вырвались на просторы.
Ребята в полевой
Проходили курс
передовой.
Справлялись.
Держались.
Сражались.
Молча старались
интегрировать
территорию-теорию
в Галактику-практику.
Вынужденной тактикой
ежедневного
преодоления
через
неземное,
волевое,
снаружи незаметное,
ещё одно
планки физических возможностей
повышение.
Это нельзя
представить
или передать.
Понять можно только,
если каждой клетки
каждым атомом
лично испытать.
Не каждому дано выдержать столько.
В системе координат
открытой шкалы времени.
Уже 12 лет.
С бесконечным повтором
по кривым коридорам
опять
с фосфором
на белоснежных Женевских бланках
в ящиках
артиллерийских
арийских
токсичных,
расфасованных
по стальным депозитарным
150-десятым банкам.
Сквозной экспорт гуманизма.
Достижения пары сотен лет
устойчивого развития капитализма.
Реверанс творцам эпохи ренессанса
От персонажей новой
эпидемии декаданса.
Борьба за место в очереди
в лавку ограниченных ресурсов.
Соревнование ограниченным сознанием,
Ограненным часовым ювелиром.
Механизмы времени
временно
шли не в такт с миром.
В очередной раз ошиблись
с методом и кумиром.
Расчеловеченные курсы
на завтрак, ужин и обед.
Много лет.
Слава Богу, не все согласились.
Собрались вместе.
Сказали: нет.
Вооружились.
Дали ответ.
Сдружились.
Встретились
многие только уже
на том свете.
На этом
новые пришли.
Кибальчиши.
Смена.
Один из них в текущем моменте
отправлял краткие тексты
о тактических переменах.
Диапазон возможностей
существенно сузился.
На пересечениях гео
центрических систем координат,
где вертикальная линия -
времени,
а горизонтальная - живучести.
Оперативная задача: лучший
из двух выбрать
график
диалектики собственной участи.
Сообщения писал, больше, для них.
Просто, чтобы знали,
что ещё один
всё ещё
не стих.
9 марта. 26-й год. Рассвет.
Когда-то, однажды,
в этот день родился тот,
кто первым отправился
в орбитальный полёт.
Одолжил у него позывной.
Следующий горизонт души
Прямо сейчас,
Для страны
и за нас
Терпеливо
Отстаивал
Свой.
12.
Ульяша.
Родилась в семь с половиной.
Мамаша устала.
Бабушка воспитала.
Сейчас целых 5.
Широкие глаза, курчавая прядь,
Трудно опять,
Пяточки выше держать.
ПВР. Ясиноватая.
Подушки, раскладушки.
Мамы, бабушки.
Котомки.
Волонтеры.
Подарки под видео.
Пару месяцев на самом старте -
в инкубаторе.
В четыре с половиной - ещё шесть -
в подвале под Красноармейском.
Дело житейское.
Детское.
Опыт быстрый.
Лик лучистый.
Она из ангелов.
Отправили в командировку.
В транзитную зону.
В узловой момент.
Ясными глазками малыша
по мере сил и возможностей
совместно
с тайной небесной компанией
сбалансировать истории прецедент.
Звучала звонко!
Слегка слова коверкала,
По-детски мило.
Очень красиво.
Бабушка рассказывала,
что в подвале Уля взрослых
взволнованных,
рослых
На каждый прилёт успокаивала.
Терапия историями
В зефирном эфире
Только практика, без теории.
Под тусклой лампочкой
Пятилетка без устали светит
Даже ярче,
Чем Кларисса успела завещать.
Уля не бегала с волками,
Она учила их танцевать.
Добром вещала.
Вещей не считала.
Родилась без страха.
Без страха
научилась
ходить,
говорить,
жить.
Светлый малыш.
Видишь?
Смотри.
Учись.
Лучами лечись.
Слушай ее звук.
В нём тайна природы, друг.
Передавай другим.
Так по теории шести рукопожатий
Добро доходит до решений принятий.
Им тоже добра не хватает.
Они там скучают.
Даже могут сходить с ума:
Добра слишком много.
Весьма.
Только не то
добро.
И звенит не так.
Как им помочь?
Когда вокруг вечно-золотая полночь?
Да, полно.
Будем вам.
Известно давно.
Каждому воздастся по делам.
Ульяша.
Родилась в семь с половиной.
Мамаша устала.
Бабушка воспитала.
Сейчас целых 5.
Широкие глаза, курчавая прядь,
Трудно опять,
Пяточки выше держать.
ПВР. Ясиноватая.
Подушки, раскладушки.
Мамы, бабушки.
Котомки.
Волонтеры.
Подарки под видео.
Пару месяцев на самом старте -
в инкубаторе.
В четыре с половиной - ещё шесть -
в подвале под Красноармейском.
Дело житейское.
Детское.
Опыт быстрый.
Лик лучистый.
Она из ангелов.
Отправили в командировку.
В транзитную зону.
В узловой момент.
Ясными глазками малыша
по мере сил и возможностей
совместно
с тайной небесной компанией
сбалансировать истории прецедент.
Звучала звонко!
Слегка слова коверкала,
По-детски мило.
Очень красиво.
Бабушка рассказывала,
что в подвале Уля взрослых
взволнованных,
рослых
На каждый прилёт успокаивала.
Терапия историями
В зефирном эфире
Только практика, без теории.
Под тусклой лампочкой
Пятилетка без устали светит
Даже ярче,
Чем Кларисса успела завещать.
Уля не бегала с волками,
Она учила их танцевать.
Добром вещала.
Вещей не считала.
Родилась без страха.
Без страха
научилась
ходить,
говорить,
жить.
Светлый малыш.
Видишь?
Смотри.
Учись.
Лучами лечись.
Слушай ее звук.
В нём тайна природы, друг.
Передавай другим.
Так по теории шести рукопожатий
Добро доходит до решений принятий.
Им тоже добра не хватает.
Они там скучают.
Даже могут сходить с ума:
Добра слишком много.
Весьма.
Только не то
добро.
И звенит не так.
Как им помочь?
Когда вокруг вечно-золотая полночь?
Да, полно.
Будем вам.
Известно давно.
Каждому воздастся по делам.
13.
Якут
уходил
всегда
один.
Инстинкт
не искал
истин.
В нем не просто отсутствовал страх,
И не просто присутствовал дух.
Он с 10 лет ежедневно
один на один
с суровой природой и диким зверем.
Качественно иными мерами мерял.
Охотник в каждой клетке ума и тела.
Такого армия тьмы
по определению победить не умела.
Его дом далеко.
Его Вселенная без границ.
В нём сила земли.
Защиты зов
привел Якута
на тропу войны.
В лесу он обращался в животный слух,
Двигался тише, чем падал пух.
Воевал
умно,
бесшумно,
бесшовно.
Страшно.
Страшно.
Не тревожь напрасно
корневые устои.
Смоет кровью.
И дальше пойдет.
Природа с ним.
Он её сын.
Он за нее убьёт или умрёт.
Врага страх
перемалывал в прах.
Тропа выбрала его.
Не он её.
Было тихо.
Разбудили лиха.
В нём холод и голод снежных земель.
Родовая память миллионных потерь.
Огонь забрали из его очага.
Нашел и принес с собой -
для врага,
Который, вчера был брат.
Как дошли до такого?
Никто не рад.
Он пришел ещё раз напомнить.
Молча.
Обезумевшим полчищам.
Что свет и любовь
Сегодня в огне.
Инстинкт
не знал
истин.
Якут
приходил
всегда
один.
Якут
уходил
всегда
один.
Инстинкт
не искал
истин.
В нем не просто отсутствовал страх,
И не просто присутствовал дух.
Он с 10 лет ежедневно
один на один
с суровой природой и диким зверем.
Качественно иными мерами мерял.
Охотник в каждой клетке ума и тела.
Такого армия тьмы
по определению победить не умела.
Его дом далеко.
Его Вселенная без границ.
В нём сила земли.
Защиты зов
привел Якута
на тропу войны.
В лесу он обращался в животный слух,
Двигался тише, чем падал пух.
Воевал
умно,
бесшумно,
бесшовно.
Страшно.
Страшно.
Не тревожь напрасно
корневые устои.
Смоет кровью.
И дальше пойдет.
Природа с ним.
Он её сын.
Он за нее убьёт или умрёт.
Врага страх
перемалывал в прах.
Тропа выбрала его.
Не он её.
Было тихо.
Разбудили лиха.
В нём холод и голод снежных земель.
Родовая память миллионных потерь.
Огонь забрали из его очага.
Нашел и принес с собой -
для врага,
Который, вчера был брат.
Как дошли до такого?
Никто не рад.
Он пришел ещё раз напомнить.
Молча.
Обезумевшим полчищам.
Что свет и любовь
Сегодня в огне.
Инстинкт
не знал
истин.
Якут
приходил
всегда
один.
14.
Воробей
не робел.
Успел.
9 ранений
еще родней
к телу
души своей.
Дошел ровно до Пушкинской поры.
Стихи кричал в рацию
Назывными, в основном, конструкциями,
Характера не литературного.
Мало было в нем бравурного.
Мгновенно формулировал,
обобщал и немедленно
доводил до рацио
личного
состава
любимого
основы дела
ратного.
Во избежание последствий траурных.
Им выпало по 18
и более на тот момент,
когда
Снова пришли коричневые рубашки
и умы.
Только на этот раз откуда не ждали,
Долго не верили, думали - свои.
Но,
Оказалось, что
методичками и через годы
можно стравить, озлобить людей,
внутри одного
рода.
И
рода
ирония.
Новые технологии.
Скрытая оккупация.
Отрицательная динамика КПД цивилизации.
Так было.
Не так давно.
Учили историю.
Но,
Оказалось, что
Достаточно
всего одного
расчеловеченного
оратора,
который продает исключительность расы и
природы ее происхождения,
Складные песни поёт о предназначении.
А люди в каком-то витке,
плохо управляемом заносе
своего развития и этапе истории,
выбирают верить в самые жуткие теории.
Встают под ружье.
Хитрость зла - в подмене понятий,
В моментах, когда слабому
долго рассказывают,
что его сила во зле.
Только термины используют ложные,
ровно противоположные.
Служили в
Сомали
честные дети
черно-золотой земли.
Оставили они
заводы, шахты, на рельсах корабли,
ушли.
Начинали в далеком 2014-м,
Рабочих улиц пацаны
Учили с колёс правила войны.
Уходили тихо
по одному
в 14-м, 15-м, 16-м, 17-м,
18-м, 19-м, 20-м, 21-м,
22-м, 23-м, 24-м, 25-м, 26-м.
Почему-то много весной,
в апреле,
когда особенно важно жить:
всё вокруг зеленеет.
Вот всего один список
Из жизни краткой,
зафиксированной с
документальной украдкой:
Василий Назаренко "Назар" 26 августа 1987 - 25 апреля 2022
Игорь Галактионов "Бабай" 28 января 2001 - 14 августа 2022
Сергей Глушак "Фриц" 7 мая 2001 - 8 августа 2023
Дмитрий Бегунец "Егор" 25 октября 1975 - 12 апреля 2022
Евгений Рожнев "Север" 29 апреля 1974 - 13 октября 2023
Артем Захаров "Джаф" 10 февраля 1982 - 6 апреля 2022
Игорь Ульянов "Смелый" 9 августа 1994 - 18 апреля 2022
Сергей Нечипоренко "Немец" 27 октября 2001 - 25 апреля 2022
Роман Брехов "Ром" 5 августа 1984 - 3 сентября 2022
Роман Воробьев "Воробей" 17 сентября 1996 - 5 июня 2023 Герой ДНР, Герой России
Вячеслав Федоров "Меченый" 12 декабря 1980 - 12 мая 2022
Артем Левченко "Лёва" 12 мая 1999 - 25 апреля 2022
Олег Михайлов "Лунтик" 7 августа 1984 - 20 января 2023
Андрей Петриков "Кошмар" 20 апреля 1984 - 27 марта 2022
Игорь Самолетов "Кот" 6 апреля 1987 - 14 августа 2022 Герой ДНР
Сергей Хорошавцев "Стриж" 8 марта 1987 - 29 декабря 2022
Даниил Шолух "Козырь" 4 авпреля 1997 - 9 декабря 2022
Сергей Делиев "Грек" 2 декабря 1994 - 5 июня 2023 Герой ДНР
Дмитрий Ненашев "Крамар" 14 февраля 1993 - 27 марта 2022
Николай Платонов "Платон" 23 ноября 1996 - 23 мая 2023
Валерий Петровский "Валера" 27 марта 1993 - 29 сентября 2022
Виталий Сидоренко "Вел" 9 января 1989 - 31 марта 2022
Михаил Неретя "Джуманджи" 4 августа 1981 - 7 мая 2022
Малого спасли,
Мариуполь
и
много-много
своих людей и земли.
Были солью её.
Стали солью в слезах.
Ушли.
Далеко от края бездны
Красную линию двинули
и
вперёд.
Доноры истории.
Сдали всю свою кровь.
Такая вот
бывает
Любовь.
Воробей
не робел.
Успел.
9 ранений
еще родней
к телу
души своей.
Дошел ровно до Пушкинской поры.
Стихи кричал в рацию
Назывными, в основном, конструкциями,
Характера не литературного.
Мало было в нем бравурного.
Мгновенно формулировал,
обобщал и немедленно
доводил до рацио
личного
состава
любимого
основы дела
ратного.
Во избежание последствий траурных.
Им выпало по 18
и более на тот момент,
когда
Снова пришли коричневые рубашки
и умы.
Только на этот раз откуда не ждали,
Долго не верили, думали - свои.
Но,
Оказалось, что
методичками и через годы
можно стравить, озлобить людей,
внутри одного
рода.
И
рода
ирония.
Новые технологии.
Скрытая оккупация.
Отрицательная динамика КПД цивилизации.
Так было.
Не так давно.
Учили историю.
Но,
Оказалось, что
Достаточно
всего одного
расчеловеченного
оратора,
который продает исключительность расы и
природы ее происхождения,
Складные песни поёт о предназначении.
А люди в каком-то витке,
плохо управляемом заносе
своего развития и этапе истории,
выбирают верить в самые жуткие теории.
Встают под ружье.
Хитрость зла - в подмене понятий,
В моментах, когда слабому
долго рассказывают,
что его сила во зле.
Только термины используют ложные,
ровно противоположные.
Служили в
Сомали
честные дети
черно-золотой земли.
Оставили они
заводы, шахты, на рельсах корабли,
ушли.
Начинали в далеком 2014-м,
Рабочих улиц пацаны
Учили с колёс правила войны.
Уходили тихо
по одному
в 14-м, 15-м, 16-м, 17-м,
18-м, 19-м, 20-м, 21-м,
22-м, 23-м, 24-м, 25-м, 26-м.
Почему-то много весной,
в апреле,
когда особенно важно жить:
всё вокруг зеленеет.
Вот всего один список
Из жизни краткой,
зафиксированной с
документальной украдкой:
Василий Назаренко "Назар" 26 августа 1987 - 25 апреля 2022
Игорь Галактионов "Бабай" 28 января 2001 - 14 августа 2022
Сергей Глушак "Фриц" 7 мая 2001 - 8 августа 2023
Дмитрий Бегунец "Егор" 25 октября 1975 - 12 апреля 2022
Евгений Рожнев "Север" 29 апреля 1974 - 13 октября 2023
Артем Захаров "Джаф" 10 февраля 1982 - 6 апреля 2022
Игорь Ульянов "Смелый" 9 августа 1994 - 18 апреля 2022
Сергей Нечипоренко "Немец" 27 октября 2001 - 25 апреля 2022
Роман Брехов "Ром" 5 августа 1984 - 3 сентября 2022
Роман Воробьев "Воробей" 17 сентября 1996 - 5 июня 2023 Герой ДНР, Герой России
Вячеслав Федоров "Меченый" 12 декабря 1980 - 12 мая 2022
Артем Левченко "Лёва" 12 мая 1999 - 25 апреля 2022
Олег Михайлов "Лунтик" 7 августа 1984 - 20 января 2023
Андрей Петриков "Кошмар" 20 апреля 1984 - 27 марта 2022
Игорь Самолетов "Кот" 6 апреля 1987 - 14 августа 2022 Герой ДНР
Сергей Хорошавцев "Стриж" 8 марта 1987 - 29 декабря 2022
Даниил Шолух "Козырь" 4 авпреля 1997 - 9 декабря 2022
Сергей Делиев "Грек" 2 декабря 1994 - 5 июня 2023 Герой ДНР
Дмитрий Ненашев "Крамар" 14 февраля 1993 - 27 марта 2022
Николай Платонов "Платон" 23 ноября 1996 - 23 мая 2023
Валерий Петровский "Валера" 27 марта 1993 - 29 сентября 2022
Виталий Сидоренко "Вел" 9 января 1989 - 31 марта 2022
Михаил Неретя "Джуманджи" 4 августа 1981 - 7 мая 2022
Малого спасли,
Мариуполь
и
много-много
своих людей и земли.
Были солью её.
Стали солью в слезах.
Ушли.
Далеко от края бездны
Красную линию двинули
и
вперёд.
Доноры истории.
Сдали всю свою кровь.
Такая вот
бывает
Любовь.
16.
134 дня
Большую часть - в подвале.
По свистам и хлопкам входов и выходов
обитатели точно понимали,
Что ЛБС несколько раз над их головами,
туда-сюда передвигали.
Рисковали
они,
даже в бетонном,
укрепленном.
Многие с детьми.
Не отдали.
Пугали. Не испугались.
Русских ждать остались.
Детей прятали.
Как могли берегли.
Большинство потеряли всё,
что стерегли.
Наживали поколениями.
Вахтами, шахтами и сельхоз трудами.
Угли тлели.
Руки грели.
На мерцания света смотрели.
За это время привыкнуть успели к темноте.
И постоянному урчанию в животе:
Четвертый месяц, два раза в день -
макароны с фасолью,
Без добавок и соли.
Спали по штабельно-шахматной системе.
Внедрил организатор Евгений.
Он изучал передовые методы размещения.
Ещё с 2017-го отвечал за это
и другие помещения.
Заботились друг о друге.
Песен не пели.
Хлеб пекли раз в неделю.
Редко выходили на свет.
Молились.
Делились,
Кто чем мог.
Лечили тех, кто занемог.
Припасы заканчивались.
Бог помог.
Пришли наши.
Проверили всех, пересчитали,
записали,
Оставили крупы мешок и
пару тяжелых коробок.
Сегодня на ужин по 250
перловой каши с тушенкой.
Жизнь налаживалась.
Мартовский трепет - звонкий.
Довели до сведения,
о том, что временно
эвакуация запрещена.
Опасно.
Волнений нет.
И так ясно.
Бьют по мирным.
Напрасно.
Еще прошла неделя.
Чаще стали общаться.
Иногда даже позволяли себе улыбаться.
Снова двое зашли.
Детям конфет.
- От души.
Капитан тихо сказал:
"Собирайтесь".
Группами по пять человек.
Первые, пошли.
Ночью пешком километра три.
Багги.
Трехцветные потрёпанные флаги.
Дороги.
ДОроги.
Мелькали.
Вернемся.
Отстроим.
Отмоем.
Слезы смахнём.
Запоём.
Мечтали.
ПВД.
Багги сразу назад.
Ждем второй,
третий и четвертый отряд.
За пару часов, всех привезли.
- Низкий поклон, ребят, до земли.
Микрик.
Души крик.
Выжили.
Дожили.
Сдюжили.
Их много лет утюжили.
Разными методами
Скрытыми и прямыми.
Они выбор сделали.
12 километров.
Населенный пункт.
Комендатура.
Военные.
Документы.
Специалисты.
Проверки.
Фильтрация.
Ночевка в совхоз управлении
по отработанной схеме.
Утром
Троих мужчин оставили.
Остальным - эвакуация.
Жители подвала номер 16
В ПАЗик набились,
Заулыбались.
Дорога в мир!
Воздух свободы и тишины.
Поехали.
Светает.
Светлеет снаружи и внутри.
Ухабы.
Распутица.
Озимая рожь.
Настроение жить.
Прибыли.
Транзитный ПВР.
Встретили.
Разместили.
Накормили.
Вокруг снуют стажеры.
Пионеры.
Волонтеры.
Все что-то говорят.
Решают.
Звонят.
Трубки передают.
Голоса родственников.
Далёкие.
Правила оформления документов.
Организационные моменты.
Живём опять все вместе.
В большой стране:
Семьи,
Дети, взрослые,
Старики,
Одинокие.
Выдали карточки с печатями.
Начали разъезжаться.
Плакать.
Прощения просить.
Любить
сияющими слезами.
Вспоминать моменты,
когда друг с другом и жизнью прощались.
Снова и снова повторять,
что живы остались.
Душой молодые.
Мосты сожжены.
Продолжаем движение.
Все вместе мы.
Как
Мирные птицы
Белые
с почтой небесной.
Этой весной.
Родной.
134 дня
Большую часть - в подвале.
По свистам и хлопкам входов и выходов
обитатели точно понимали,
Что ЛБС несколько раз над их головами,
туда-сюда передвигали.
Рисковали
они,
даже в бетонном,
укрепленном.
Многие с детьми.
Не отдали.
Пугали. Не испугались.
Русских ждать остались.
Детей прятали.
Как могли берегли.
Большинство потеряли всё,
что стерегли.
Наживали поколениями.
Вахтами, шахтами и сельхоз трудами.
Угли тлели.
Руки грели.
На мерцания света смотрели.
За это время привыкнуть успели к темноте.
И постоянному урчанию в животе:
Четвертый месяц, два раза в день -
макароны с фасолью,
Без добавок и соли.
Спали по штабельно-шахматной системе.
Внедрил организатор Евгений.
Он изучал передовые методы размещения.
Ещё с 2017-го отвечал за это
и другие помещения.
Заботились друг о друге.
Песен не пели.
Хлеб пекли раз в неделю.
Редко выходили на свет.
Молились.
Делились,
Кто чем мог.
Лечили тех, кто занемог.
Припасы заканчивались.
Бог помог.
Пришли наши.
Проверили всех, пересчитали,
записали,
Оставили крупы мешок и
пару тяжелых коробок.
Сегодня на ужин по 250
перловой каши с тушенкой.
Жизнь налаживалась.
Мартовский трепет - звонкий.
Довели до сведения,
о том, что временно
эвакуация запрещена.
Опасно.
Волнений нет.
И так ясно.
Бьют по мирным.
Напрасно.
Еще прошла неделя.
Чаще стали общаться.
Иногда даже позволяли себе улыбаться.
Снова двое зашли.
Детям конфет.
- От души.
Капитан тихо сказал:
"Собирайтесь".
Группами по пять человек.
Первые, пошли.
Ночью пешком километра три.
Багги.
Трехцветные потрёпанные флаги.
Дороги.
ДОроги.
Мелькали.
Вернемся.
Отстроим.
Отмоем.
Слезы смахнём.
Запоём.
Мечтали.
ПВД.
Багги сразу назад.
Ждем второй,
третий и четвертый отряд.
За пару часов, всех привезли.
- Низкий поклон, ребят, до земли.
Микрик.
Души крик.
Выжили.
Дожили.
Сдюжили.
Их много лет утюжили.
Разными методами
Скрытыми и прямыми.
Они выбор сделали.
12 километров.
Населенный пункт.
Комендатура.
Военные.
Документы.
Специалисты.
Проверки.
Фильтрация.
Ночевка в совхоз управлении
по отработанной схеме.
Утром
Троих мужчин оставили.
Остальным - эвакуация.
Жители подвала номер 16
В ПАЗик набились,
Заулыбались.
Дорога в мир!
Воздух свободы и тишины.
Поехали.
Светает.
Светлеет снаружи и внутри.
Ухабы.
Распутица.
Озимая рожь.
Настроение жить.
Прибыли.
Транзитный ПВР.
Встретили.
Разместили.
Накормили.
Вокруг снуют стажеры.
Пионеры.
Волонтеры.
Все что-то говорят.
Решают.
Звонят.
Трубки передают.
Голоса родственников.
Далёкие.
Правила оформления документов.
Организационные моменты.
Живём опять все вместе.
В большой стране:
Семьи,
Дети, взрослые,
Старики,
Одинокие.
Выдали карточки с печатями.
Начали разъезжаться.
Плакать.
Прощения просить.
Любить
сияющими слезами.
Вспоминать моменты,
когда друг с другом и жизнью прощались.
Снова и снова повторять,
что живы остались.
Душой молодые.
Мосты сожжены.
Продолжаем движение.
Все вместе мы.
Как
Мирные птицы
Белые
с почтой небесной.
Этой весной.
Родной.
17.
Матвей -
Заправщик на военном аэродроме.
"Никто кроме" -
Когда-то прочитал на форме
в отчем доме.
Сейчас заполняет топливом
большие объемы.
Повторяет.
Подряд много раз.
И так уже два года,
После ранения и перевода
С передовой.
Здесь те же круглосуточные бдения.
Вдыхает испарения.
Головокружения.
Физическое изнеможение.
Но всегда только
до
результата
достижения.
Совместно с окружением
В 23-м вышел из окружения
с простреленной головой.
Выходили, 4 сложных операции,
поставили на ноги.
- Буду дальше служить.
- Есть задачи в авиации.
- Я ж не летчик.
- Поправим ситуацию.
Новый контракт.
Место службы без геолокации.
Сосновые шапки,
Вековые ели.
Суровая мужская работа.
Особенно, когда минус 20 и
в прогнозе метели.
Крылья обледенели.
Видимость метра три.
Разметка во льдах.
В снежном тумане рулежки огни.
Проверка морозом силы воли и
защитных пределов кожи.
Временный переход в режим управления
голыми руками
Рисками жизни пилота и
исправности самолета.
Важно было с точностью до миллиметра
в нужном сегменте
Последовательно выполнить
Несколько критически важных
технических элементов.
- Матвей, холодно очень, давай быстрей.
В уме пронеслось.
- Стопэ. Всё под контролем.
Дышу ровней.
Ответка.
Матёрый был
Матвей,
стреляный воробей.
Силу влияния раненого ума
не понаслышке знал.
Как мог совладал.
Работу медленно, осторожно
и точно выполнял.
Это был жизни вопрос.
Неведомая сила внутри черепной коробки
регулярно уже пару лет вела допрос.
Он учился отвечать.
Жизни блеск в глазах не терять.
Под влияние не попадать.
Переключаться.
Стараться.
Просто идти.
Просто не сдаваться.
Мужские сантименты.
Профилактика характера.
В краткие свободные моменты.
За южными ёлками снова знакомый звук.
Заходит на посадку следующий борт.
В лесом укрытый небесный порт.
После заправки сразу на взлёт.
- Давайте, братцы, вперёд.
Аэродром ко времени в полном составе и
плохо скрываемым нетерпением
Ждал весны соловьиную трель.
Матвей каждый день загадывал,
чтоб на передовой было меньше потерь.
Смотрел всё чаще наверх.
Изучал синевы глубину зелёными глазами.
- Небеса с нами.
Улыбаются нам на закате
нежно-морозовыми,
Немного девчачьими облаками.
Матвей -
Заправщик на военном аэродроме.
"Никто кроме" -
Когда-то прочитал на форме
в отчем доме.
Сейчас заполняет топливом
большие объемы.
Повторяет.
Подряд много раз.
И так уже два года,
После ранения и перевода
С передовой.
Здесь те же круглосуточные бдения.
Вдыхает испарения.
Головокружения.
Физическое изнеможение.
Но всегда только
до
результата
достижения.
Совместно с окружением
В 23-м вышел из окружения
с простреленной головой.
Выходили, 4 сложных операции,
поставили на ноги.
- Буду дальше служить.
- Есть задачи в авиации.
- Я ж не летчик.
- Поправим ситуацию.
Новый контракт.
Место службы без геолокации.
Сосновые шапки,
Вековые ели.
Суровая мужская работа.
Особенно, когда минус 20 и
в прогнозе метели.
Крылья обледенели.
Видимость метра три.
Разметка во льдах.
В снежном тумане рулежки огни.
Проверка морозом силы воли и
защитных пределов кожи.
Временный переход в режим управления
голыми руками
Рисками жизни пилота и
исправности самолета.
Важно было с точностью до миллиметра
в нужном сегменте
Последовательно выполнить
Несколько критически важных
технических элементов.
- Матвей, холодно очень, давай быстрей.
В уме пронеслось.
- Стопэ. Всё под контролем.
Дышу ровней.
Ответка.
Матёрый был
Матвей,
стреляный воробей.
Силу влияния раненого ума
не понаслышке знал.
Как мог совладал.
Работу медленно, осторожно
и точно выполнял.
Это был жизни вопрос.
Неведомая сила внутри черепной коробки
регулярно уже пару лет вела допрос.
Он учился отвечать.
Жизни блеск в глазах не терять.
Под влияние не попадать.
Переключаться.
Стараться.
Просто идти.
Просто не сдаваться.
Мужские сантименты.
Профилактика характера.
В краткие свободные моменты.
За южными ёлками снова знакомый звук.
Заходит на посадку следующий борт.
В лесом укрытый небесный порт.
После заправки сразу на взлёт.
- Давайте, братцы, вперёд.
Аэродром ко времени в полном составе и
плохо скрываемым нетерпением
Ждал весны соловьиную трель.
Матвей каждый день загадывал,
чтоб на передовой было меньше потерь.
Смотрел всё чаще наверх.
Изучал синевы глубину зелёными глазами.
- Небеса с нами.
Улыбаются нам на закате
нежно-морозовыми,
Немного девчачьими облаками.
18.
Мариуполь.
Рамки
Свинца искателей
Горнорудных старателей.
Им не оставили выбора.
Они остались.
Оставили орудия труда,
Раздали орудия огня.
Собрались.
Сражались.
Дали отпор,
заключившим тёмный договор.
Те, кто помнили причины и последствия
Прошлой 701-дневной оккупации:
Расстрелы у рва Агробазы -
Тысячи.
Столько же - в лагеря
бесчеловечности концентрации.
Не допустили повтор.
Справились.
Тогда и сейчас.
Восстанавливаем по кирпичику,
по переулку.
Смываем кровь из души закоулков.
Вернулось утраченное восприятие дома
ШИРЕ,
чем виниловые обои с практичной
флизелиновой основой,
бесшовно наклеенные,
в собственной квартире.
Возвращаем город сад!
Детский сад, роддом,
Магазин "Продукты" под окном.
Дворник по утрам шуршит.
Город скорбит.
Город живой.
Мирно настроен.
Спокоен.
Родной.
Дышит свободой
с привкусом йода
и соли Азовской
Морской.
Город воинской славы.
Характер стальной.
В очередной раз выстоял.
В очередной раз высокой ценой.
Мариуполь.
Рамки
Свинца искателей
Горнорудных старателей.
Им не оставили выбора.
Они остались.
Оставили орудия труда,
Раздали орудия огня.
Собрались.
Сражались.
Дали отпор,
заключившим тёмный договор.
Те, кто помнили причины и последствия
Прошлой 701-дневной оккупации:
Расстрелы у рва Агробазы -
Тысячи.
Столько же - в лагеря
бесчеловечности концентрации.
Не допустили повтор.
Справились.
Тогда и сейчас.
Восстанавливаем по кирпичику,
по переулку.
Смываем кровь из души закоулков.
Вернулось утраченное восприятие дома
ШИРЕ,
чем виниловые обои с практичной
флизелиновой основой,
бесшовно наклеенные,
в собственной квартире.
Возвращаем город сад!
Детский сад, роддом,
Магазин "Продукты" под окном.
Дворник по утрам шуршит.
Город скорбит.
Город живой.
Мирно настроен.
Спокоен.
Родной.
Дышит свободой
с привкусом йода
и соли Азовской
Морской.
Город воинской славы.
Характер стальной.
В очередной раз выстоял.
В очередной раз высокой ценой.
19.
Дети
В декрете
О мире.
Не о войне.
Транзит по планете
В рекламном буклете:
Всем по конфете,
всем по стране.
По факту, понятно,
дела шли не гладко.
Открывали глазки миру,
в котором не сладко.
Прилёты были не на
космическом корабле.
Летели снаряды
Взрослым подрядом.
Друг на друга.
Много. Подряд.
Некоторые с ядом.
Молочные и коренные зубы
от этого яда летят.
Воздух пахнет железом и гарью.
Дочки-матери опять во дворе.
В очередной сверхновой
геополитической игре.
Мяч перелетал с поля на поле.
Дворовые по всему миру
Ждали доброй воли.
Ей мешали
крупные трансатлантические
транзакции.
Индексы, акции,
заранее спланированные акции.
Взрослые в этом изменчивом мире
За несколько сот лет
До невиданных дошли высот:
Военные поводы научились устраивать
так же легко, как готовить обед.
Находят команду голодных энтузиастов
с отрицательным обаянием,
Снабжают влиянием.
Изучают.
Корректируют.
Выжидают.
Историческим наблюдателем отмечено,
что
С ростом влияния
отрицательного обаяния
естественным образом растёт
по экспоненте
вопиющая
неправильность действий
в правильном моменте.
И вот уже жизнь целой страны
оказывается в новом
силовом эксперименте.
Время ястребов.
Земля экспериментаторов.
Несправедливости
экспроприаторов.
Спасибо!
Миру мир.
Мы с вами.
Наскально-фискальные росписи
на асфальте
белыми мелками
по анти рекламным проспектам
от малышей всех семи континентов.
- А что вы хотели, дети?
- Летать на конфете-ракете!
- Ясно. Надо ещё подождать.
Позже,
Возможно,
Будем летать.
Дети
В декрете
О мире.
Не о войне.
Транзит по планете
В рекламном буклете:
Всем по конфете,
всем по стране.
По факту, понятно,
дела шли не гладко.
Открывали глазки миру,
в котором не сладко.
Прилёты были не на
космическом корабле.
Летели снаряды
Взрослым подрядом.
Друг на друга.
Много. Подряд.
Некоторые с ядом.
Молочные и коренные зубы
от этого яда летят.
Воздух пахнет железом и гарью.
Дочки-матери опять во дворе.
В очередной сверхновой
геополитической игре.
Мяч перелетал с поля на поле.
Дворовые по всему миру
Ждали доброй воли.
Ей мешали
крупные трансатлантические
транзакции.
Индексы, акции,
заранее спланированные акции.
Взрослые в этом изменчивом мире
За несколько сот лет
До невиданных дошли высот:
Военные поводы научились устраивать
так же легко, как готовить обед.
Находят команду голодных энтузиастов
с отрицательным обаянием,
Снабжают влиянием.
Изучают.
Корректируют.
Выжидают.
Историческим наблюдателем отмечено,
что
С ростом влияния
отрицательного обаяния
естественным образом растёт
по экспоненте
вопиющая
неправильность действий
в правильном моменте.
И вот уже жизнь целой страны
оказывается в новом
силовом эксперименте.
Время ястребов.
Земля экспериментаторов.
Несправедливости
экспроприаторов.
Спасибо!
Миру мир.
Мы с вами.
Наскально-фискальные росписи
на асфальте
белыми мелками
по анти рекламным проспектам
от малышей всех семи континентов.
- А что вы хотели, дети?
- Летать на конфете-ракете!
- Ясно. Надо ещё подождать.
Позже,
Возможно,
Будем летать.
20.
- А просто , Петрович,
тебе письмо.
- От дочи.
Вышивкой пишет.
Сердцем слышит,
Как папа тяжело временами дышит.
Рисует ему картинки-солнышки:
Сидит на верхушке сосны
или может даже на облаке.
Приглядывает.
Сверху видней,
Сколько ещё
нужно
дней и ночей.
Ждёт без капризов.
Раз в неделю,
Без пропусков,
Готовит пару сюрпризов
Цветными карандашами.
Запечатывает сама.
И к маме.
- Это на почту нужно скорей.
Идут вместе.
А/я 026. До востребования.
Отдают.
Мама крестит.
Папа в сложном сейчас месте.
- Мам, дойдет когда?
- Как обычно: неделя +2-3 дня.
- А ответ когда?
- Сложно сказать.
Ты же знаешь,
папа старается сразу отвечать.
- Хорошо. Будем папу ждать.
Струны квантов души
приводят почтальонов в движение.
Слёзообразование.
Расположение.
Дата на штемпеле
20.03.2026.
Вечерних атак отражение.
Открытия:
Лимбический миндаль.
Гипоталамус активнее активирует
Вегетативную.
Сигнал в пара-
симпатический.
Железные железы,
Glandula lacrimalis,
Фильтрация крови
и, вдруг,
Скупая мужская падает на листок
в клетку
и солнца полный круг.
Ещё одна.
Ответка.
Выходит избыток стресса.
Там
Новая месса,
Ураза-байрам,
Литургия Преждеосвященных даров,
Белый месяц только прошел.
Тут
Ещё одной
Весны
Равноденствие,
Друг!
- А просто , Петрович,
тебе письмо.
- От дочи.
Вышивкой пишет.
Сердцем слышит,
Как папа тяжело временами дышит.
Рисует ему картинки-солнышки:
Сидит на верхушке сосны
или может даже на облаке.
Приглядывает.
Сверху видней,
Сколько ещё
нужно
дней и ночей.
Ждёт без капризов.
Раз в неделю,
Без пропусков,
Готовит пару сюрпризов
Цветными карандашами.
Запечатывает сама.
И к маме.
- Это на почту нужно скорей.
Идут вместе.
А/я 026. До востребования.
Отдают.
Мама крестит.
Папа в сложном сейчас месте.
- Мам, дойдет когда?
- Как обычно: неделя +2-3 дня.
- А ответ когда?
- Сложно сказать.
Ты же знаешь,
папа старается сразу отвечать.
- Хорошо. Будем папу ждать.
Струны квантов души
приводят почтальонов в движение.
Слёзообразование.
Расположение.
Дата на штемпеле
20.03.2026.
Вечерних атак отражение.
Открытия:
Лимбический миндаль.
Гипоталамус активнее активирует
Вегетативную.
Сигнал в пара-
симпатический.
Железные железы,
Glandula lacrimalis,
Фильтрация крови
и, вдруг,
Скупая мужская падает на листок
в клетку
и солнца полный круг.
Ещё одна.
Ответка.
Выходит избыток стресса.
Там
Новая месса,
Ураза-байрам,
Литургия Преждеосвященных даров,
Белый месяц только прошел.
Тут
Ещё одной
Весны
Равноденствие,
Друг!
21.
Вольная территория.
Широкое
Чувство земли,
Предков любви.
Столетник.
Крест в окне.
Красна девица в полутьме.
Афродита!
Папа реально так назвал.
Зарубежную историю в школе
преподавал.
Народный психотип у неё -
волноваха.
Жених - Саня.
Позывной Сусанин.
Парень рубаха.
Много таких рождено
В Волновахе.
Ушли, которые потом
в командировку
пешком.
Вахтовым методом
От года.
Где надо вперёд
независимо от потерь,
усталости и погоды.
Возвращаются редко.
По-разному.
По одному.
Она
Ждала.
В координатах окна.
Перед работой
и после
Минимум час, могла
и четыре
В верхних рамках креста
синие рассматривать небеса.
Верила, что прямо сейчас
вот, раз,
и выйдет из-за угла.
Неугасаемой верой своей
Она ежедневно
рождалась повторно.
Из пены будничных серых дней.
Много лет взволнована.
Много лет одна,
Пишет без повода
расписание плача
и
соблюдает.
Сама придумала
себе задачу.
Верит и знает,
что собственной психики шаблоны
переиграет.
Имя предопределяет
судьбу,
А, может, наоборот.
Смыслы смешались.
Враг у ворот.
Был.
Остыл.
Пыл.
Флагами могил.
Время доброй воли.
Птицы вернулись.
Столетник расцвел.
В левом нижнем секторе креста
Волнообразные поля.
Дыхание
Дождись, родная.
Земля.
Посевная.
Вольная территория.
Широкое
Чувство земли,
Предков любви.
Столетник.
Крест в окне.
Красна девица в полутьме.
Афродита!
Папа реально так назвал.
Зарубежную историю в школе
преподавал.
Народный психотип у неё -
волноваха.
Жених - Саня.
Позывной Сусанин.
Парень рубаха.
Много таких рождено
В Волновахе.
Ушли, которые потом
в командировку
пешком.
Вахтовым методом
От года.
Где надо вперёд
независимо от потерь,
усталости и погоды.
Возвращаются редко.
По-разному.
По одному.
Она
Ждала.
В координатах окна.
Перед работой
и после
Минимум час, могла
и четыре
В верхних рамках креста
синие рассматривать небеса.
Верила, что прямо сейчас
вот, раз,
и выйдет из-за угла.
Неугасаемой верой своей
Она ежедневно
рождалась повторно.
Из пены будничных серых дней.
Много лет взволнована.
Много лет одна,
Пишет без повода
расписание плача
и
соблюдает.
Сама придумала
себе задачу.
Верит и знает,
что собственной психики шаблоны
переиграет.
Имя предопределяет
судьбу,
А, может, наоборот.
Смыслы смешались.
Враг у ворот.
Был.
Остыл.
Пыл.
Флагами могил.
Время доброй воли.
Птицы вернулись.
Столетник расцвел.
В левом нижнем секторе креста
Волнообразные поля.
Дыхание
Дождись, родная.
Земля.
Посевная.
22.
Фельдшер Шалфей
смотрит мудрей
с каждым новым днём
под огнём.
Лечит
своих,
мирных,
военнопленных.
Временами одновременно.
Почти.
Нормативы природы
В любую погоду
Суровы.
Оковы
Времени.
С несколькими отсечками.
Точками.
Невозврата.
Трудных решений
Ребят из медбата.
Казалось, иногда,
что обратный отсчет
быстрее даже,
чем пули полет.
Мгновений звук
после ранений,
вдруг,
становился громким.
И нарастал с ускорением.
И
только
точные
отточенные
движения
рук
Шалфея
замедляли этот звук.
Похоже на волшебство от феи.
Доброго сердца трофеи:
Живые соколики, здоровые.
Фельдшер Шалфей
смотрит мудрей
с каждым новым днём
под огнём.
Лечит
своих,
мирных,
военнопленных.
Временами одновременно.
Почти.
Нормативы природы
В любую погоду
Суровы.
Оковы
Времени.
С несколькими отсечками.
Точками.
Невозврата.
Трудных решений
Ребят из медбата.
Казалось, иногда,
что обратный отсчет
быстрее даже,
чем пули полет.
Мгновений звук
после ранений,
вдруг,
становился громким.
И нарастал с ускорением.
И
только
точные
отточенные
движения
рук
Шалфея
замедляли этот звук.
Похоже на волшебство от феи.
Доброго сердца трофеи:
Живые соколики, здоровые.
23.
Тишина.
Темнота.
Туман.
Война.
Дорога.
4 утра.
Холод.
Тревога.
Арта.
Ближняя и дальняя
Братва
по окопам
в субботу
приближала
Пасху.
Как могла.
Все в касках
Кто-то в масках.
Утренний лай.
Лай в ответ.
Пора, брат,
Вставай.
Еще обойму
Мира, давай,
Заряжай.
Отвечай
Прицельно.
Жизнь
не бесцельна.
Станет теплей,
Апрель намечает
карту приобретений и потерь.
Сколько отмеряно,
Столько и верь.
Не считай, Толька.
Весна же
пришла
уже.
В каждом втором блиндаже.
В остальных - пока зима:
Тепловизионная климатическая
зона
Холоднее арктической.
Исторической
погоды
прогноз простой:
Пора домой.
Тишина.
Темнота.
Туман.
Война.
Дорога.
4 утра.
Холод.
Тревога.
Арта.
Ближняя и дальняя
Братва
по окопам
в субботу
приближала
Пасху.
Как могла.
Все в касках
Кто-то в масках.
Утренний лай.
Лай в ответ.
Пора, брат,
Вставай.
Еще обойму
Мира, давай,
Заряжай.
Отвечай
Прицельно.
Жизнь
не бесцельна.
Станет теплей,
Апрель намечает
карту приобретений и потерь.
Сколько отмеряно,
Столько и верь.
Не считай, Толька.
Весна же
пришла
уже.
В каждом втором блиндаже.
В остальных - пока зима:
Тепловизионная климатическая
зона
Холоднее арктической.
Исторической
погоды
прогноз простой:
Пора домой.
24.
Без пилота
Летала
Пехота.
Уставала.
Всё равно летала.
Ежедневно.
Головная боль.
Временами дезориентация.
Эффект красных глаз.
Перегрузки.
Каждый раз.
Завтра повтор.
Приговор
Истории
Спиральному рывку
развития технологии.
Утром
снова
"Ура".
Новая игра.
Кибер-война:
Джойстики.
Пульты.
Мониторы.
Навсегда остывшие моторы.
Скорость ветра,
Уровни принятия решений,
Высокие коридоры,
Низкие орбиты,
Прошивки, утилиты.
Смена векторов снабжения.
Адресные волонтёрские сборы.
Повторы.
Повторы.
Повторы.
Радиолокаторы,
Угольные кратеры.
Картинки с тепловизора.
Любовь по телевизору.
Курсанты.
Кураторы.
Девчонки плакали.
Теряли.
Ныряли
В холод
одиночества.
Выть хочется.
Выли.
Новые рыли
Окопы.
Живые.
Крыли
Матом.
Ребята.
Выпускали пар.
Пар становился облаками.
Уровень доверия
замер
Вместе со временем.
Так долго оно ускорялось
И, вдруг,
потерялось.
Остановилось,
Опустилось на обугленный пенёк.
Перевести дух,
Посмотреть вокруг:
Раненый друг.
Ещё один.
И ещё.
Выдался тяжелый денёк.
Кто-то мечтал,
чтобы время ушло вспять.
Но надо лететь опять.
Без пилота
Летала
Пехота.
Уставала.
Всё равно летала.
Ежедневно.
Головная боль.
Временами дезориентация.
Эффект красных глаз.
Перегрузки.
Каждый раз.
Завтра повтор.
Приговор
Истории
Спиральному рывку
развития технологии.
Утром
снова
"Ура".
Новая игра.
Кибер-война:
Джойстики.
Пульты.
Мониторы.
Навсегда остывшие моторы.
Скорость ветра,
Уровни принятия решений,
Высокие коридоры,
Низкие орбиты,
Прошивки, утилиты.
Смена векторов снабжения.
Адресные волонтёрские сборы.
Повторы.
Повторы.
Повторы.
Радиолокаторы,
Угольные кратеры.
Картинки с тепловизора.
Любовь по телевизору.
Курсанты.
Кураторы.
Девчонки плакали.
Теряли.
Ныряли
В холод
одиночества.
Выть хочется.
Выли.
Новые рыли
Окопы.
Живые.
Крыли
Матом.
Ребята.
Выпускали пар.
Пар становился облаками.
Уровень доверия
замер
Вместе со временем.
Так долго оно ускорялось
И, вдруг,
потерялось.
Остановилось,
Опустилось на обугленный пенёк.
Перевести дух,
Посмотреть вокруг:
Раненый друг.
Ещё один.
И ещё.
Выдался тяжелый денёк.
Кто-то мечтал,
чтобы время ушло вспять.
Но надо лететь опять.
25.
Вербное.
Скорбное.
День открытых дверей
На войне
вдвойне
сложней.
Солнце яркое,
Пальмы вокруг.
Проснулся, вдруг.
Продрог.
Земля.
Сыро.
Холодно.
Темно.
- Истопник, проспал?
- Нет. Смотрел кино.
- По телевизору.
- Про старушку с тепловизором.
- Ясно.
5:20.
Есть сорок минут
помечтать.
Домой опять.
К ней
и к детям.
Лечу на волшебной комете.
Встречают.
В охапку.
На комету и мчать
К созвездию Океана.
Всех обнять.
Ноги свесить, болтать.
Безымянными до звёзд доставать.
Вечность читать.
Молчать.
Вокруг свет других
таких же комет.
Прилетают.
Покупают билет
в
Кинотеатр
под открытым небом
Вселенским.
Все вместе.
Все в первом ряду.
Обзор 360 во всех осях,
Имей в виду.
На экране только звёзды.
Мирцают.
Мизинцы скрепляют.
Дети
сразу
и безошибочно
всё
понимают.
Смеются, играют.
Не знают.
06:00
52 герца на будильнике.
Второй раз
за утро
проснулся
в холодильнике.
Зато живой!
Вербное.
Скорбное.
День открытых дверей
На войне
вдвойне
сложней.
Солнце яркое,
Пальмы вокруг.
Проснулся, вдруг.
Продрог.
Земля.
Сыро.
Холодно.
Темно.
- Истопник, проспал?
- Нет. Смотрел кино.
- По телевизору.
- Про старушку с тепловизором.
- Ясно.
5:20.
Есть сорок минут
помечтать.
Домой опять.
К ней
и к детям.
Лечу на волшебной комете.
Встречают.
В охапку.
На комету и мчать
К созвездию Океана.
Всех обнять.
Ноги свесить, болтать.
Безымянными до звёзд доставать.
Вечность читать.
Молчать.
Вокруг свет других
таких же комет.
Прилетают.
Покупают билет
в
Кинотеатр
под открытым небом
Вселенским.
Все вместе.
Все в первом ряду.
Обзор 360 во всех осях,
Имей в виду.
На экране только звёзды.
Мирцают.
Мизинцы скрепляют.
Дети
сразу
и безошибочно
всё
понимают.
Смеются, играют.
Не знают.
06:00
52 герца на будильнике.
Второй раз
за утро
проснулся
в холодильнике.
Зато живой!
26.
Поль!
Пишу с поля.
Уже не воин.
Не один.
Прямо с кабины.
Сеем зерно.
Заранее известно,
когда
прорастёт оно.
На земле и в сердцах.
- Хлеба будешь
печь?
- Конечно. О чём речь.
- В ножны сложил меч. Время пришло.
- Хорошо.
- На душе светло.
Пока комбайнеры обедали,
Васька усатик
шариковой ручкой
старательно
писал письмо.
- Иваныч, ты посмотри на него!
- Сияет касатик!
- Известное дело.
- Давно.
- Видели, знаем.
- Кровь играет.
- Давай, заводись. Продолжаем!
Пора мне.
Вечером допишу.
Ну и игру ты придумала.
Сижу тут как на изложении выпускном.
Запятые не все простые.
Привезу тебе лучше закат за окном.
- Тань, смотри:
Закат нарисовал!
Как сумел,
Собственноручно,
Синей ручкой,
Схематично.
- Вася.
- Такой романтичный.
- Ой, Польк, ну всё ясно.
Свидетельницей буду.
В платье атласном.
В розовом
или
красном?
- Тань, хватит уже. Он молчит как рыба.
- А ты?
- Я тоже.
- Глыба.
- Да, ну тебя.
Звонкий смех.
Живопись обрела успех.
Поль!
Пишу с поля.
Уже не воин.
Не один.
Прямо с кабины.
Сеем зерно.
Заранее известно,
когда
прорастёт оно.
На земле и в сердцах.
- Хлеба будешь
печь?
- Конечно. О чём речь.
- В ножны сложил меч. Время пришло.
- Хорошо.
- На душе светло.
Пока комбайнеры обедали,
Васька усатик
шариковой ручкой
старательно
писал письмо.
- Иваныч, ты посмотри на него!
- Сияет касатик!
- Известное дело.
- Давно.
- Видели, знаем.
- Кровь играет.
- Давай, заводись. Продолжаем!
Пора мне.
Вечером допишу.
Ну и игру ты придумала.
Сижу тут как на изложении выпускном.
Запятые не все простые.
Привезу тебе лучше закат за окном.
- Тань, смотри:
Закат нарисовал!
Как сумел,
Собственноручно,
Синей ручкой,
Схематично.
- Вася.
- Такой романтичный.
- Ой, Польк, ну всё ясно.
Свидетельницей буду.
В платье атласном.
В розовом
или
красном?
- Тань, хватит уже. Он молчит как рыба.
- А ты?
- Я тоже.
- Глыба.
- Да, ну тебя.
Звонкий смех.
Живопись обрела успех.
26.
Славянские славяне
и не славянские тоже
Выбрали остаться с нами,
Ждали вежливых, кто поможет.
Многие выбрались из-под завалов,
Вместе подолгу сидели в подвалах,
Меряли время ложками
по тарелкам.
Утренний слушали и вечерний
звон,
Который
вычёркивал минуты
секундными стрелками,
отрезки дня
и предельно простой рацион.
Однообразия пора,
Тревожного.
Пламя терпения.
Племя горения.
Лица сложные.
Еще один звук в вечернем повторе:
Лёгкий удар в самодельный гонг -
сигнал отхода ко сну.
Важный момент не остаться в плену
Мыслей
холодных, тёмных, неуёмных.
Тогда только молитва спасала.
Переключала.
Спали тоже сложно.
По утрам осторожно
поднимались.
Менялись
беспокойными снами,
Прошлыми, давно оставленными
мечтами-домами,
Стёртыми в пыль.
Гуманитарные сказки
обратились в суровую быль,
окруженную лунными кратерами
В грустных полях
с утраченными пашен фарватерами.
В сезон
посеяно стекловолокно.
Красиво на закате
блестит оно.
И это переживем, но
Прямо сейчас
надо опять,
в который раз
глубокий сделать вдох,
и медленный выдох.
Сказать себе тихо:
"Мир не так уж и плох".
Сложили экосистему в бетоне,
В которой люди не тонут
от одиночества.
Зубы, например, чистим два раза.
Всё благодаря
переданному
из личного
в общественное
достояние
новёхонькому эмалированному тазу.
Воду носим из скважины
по графику.
У молодых - остаточная
тяга к интернет трафику.
Ведём борьбу.
Стихи читаем вслух, по очереди,
По одному.
Наполняем время смыслами.
Ищем новую мечту.
Наощупь.
Ходим
безмолвно
исповедаться
Ему.
Доброму образу
в дальнем углу.
Без повода
крошку свечку зажжём
и тихо побудем
наедине вдвоём.
Славянские славяне
и не славянские тоже
Выбрали остаться с нами,
Ждали вежливых, кто поможет.
Многие выбрались из-под завалов,
Вместе подолгу сидели в подвалах,
Меряли время ложками
по тарелкам.
Утренний слушали и вечерний
звон,
Который
вычёркивал минуты
секундными стрелками,
отрезки дня
и предельно простой рацион.
Однообразия пора,
Тревожного.
Пламя терпения.
Племя горения.
Лица сложные.
Еще один звук в вечернем повторе:
Лёгкий удар в самодельный гонг -
сигнал отхода ко сну.
Важный момент не остаться в плену
Мыслей
холодных, тёмных, неуёмных.
Тогда только молитва спасала.
Переключала.
Спали тоже сложно.
По утрам осторожно
поднимались.
Менялись
беспокойными снами,
Прошлыми, давно оставленными
мечтами-домами,
Стёртыми в пыль.
Гуманитарные сказки
обратились в суровую быль,
окруженную лунными кратерами
В грустных полях
с утраченными пашен фарватерами.
В сезон
посеяно стекловолокно.
Красиво на закате
блестит оно.
И это переживем, но
Прямо сейчас
надо опять,
в который раз
глубокий сделать вдох,
и медленный выдох.
Сказать себе тихо:
"Мир не так уж и плох".
Сложили экосистему в бетоне,
В которой люди не тонут
от одиночества.
Зубы, например, чистим два раза.
Всё благодаря
переданному
из личного
в общественное
достояние
новёхонькому эмалированному тазу.
Воду носим из скважины
по графику.
У молодых - остаточная
тяга к интернет трафику.
Ведём борьбу.
Стихи читаем вслух, по очереди,
По одному.
Наполняем время смыслами.
Ищем новую мечту.
Наощупь.
Ходим
безмолвно
исповедаться
Ему.
Доброму образу
в дальнем углу.
Без повода
крошку свечку зажжём
и тихо побудем
наедине вдвоём.
27.
Родине любовь,
сын погиб, когда,
и
пенсионеры родители
начали
возить гуманитарку:
Отец - водителем,
Мама - штурманом.
По старинке шуршала страницами
атласа глянцевыми
в местах отменённой
геолокации.
Старая новая смена.
Не озлобились.
Смогли.
Выбрали и поехали
сами,
одни.
Туда,
где
идёт вперёд,
ждёт,
живёт
российский простой народ,
в форме потёртой полевой
крепко и давно
держит окопами строй.
КПП.
- Стой.
- Бать, багажник открой.
- Ясно, спасибо, родной.
- Второй, постовому.
- На приёме.
- Сопроводи с ребятами.
- Принял, выезжаем.
- Здоровья, вам, любим, уважаем.
Прибыли.
Привезли.
Что смогли.
Всем двором собирали.
Выгрузили.
Передали.
Новых детей обняли.
Жить завещали.
В ответ обещали
немного.
Осторожно,
выбирая слова.
Сложно.
Помянули.
Посидели.
Помолчали.
Поседели.
Поплакали.
Обратно пора.
До поста дали рацию.
Провели новым маршрутом.
Мимо цветущей акации.
Родине любовь,
сын погиб, когда,
и
пенсионеры родители
начали
возить гуманитарку:
Отец - водителем,
Мама - штурманом.
По старинке шуршала страницами
атласа глянцевыми
в местах отменённой
геолокации.
Старая новая смена.
Не озлобились.
Смогли.
Выбрали и поехали
сами,
одни.
Туда,
где
идёт вперёд,
ждёт,
живёт
российский простой народ,
в форме потёртой полевой
крепко и давно
держит окопами строй.
КПП.
- Стой.
- Бать, багажник открой.
- Ясно, спасибо, родной.
- Второй, постовому.
- На приёме.
- Сопроводи с ребятами.
- Принял, выезжаем.
- Здоровья, вам, любим, уважаем.
Прибыли.
Привезли.
Что смогли.
Всем двором собирали.
Выгрузили.
Передали.
Новых детей обняли.
Жить завещали.
В ответ обещали
немного.
Осторожно,
выбирая слова.
Сложно.
Помянули.
Посидели.
Помолчали.
Поседели.
Поплакали.
Обратно пора.
До поста дали рацию.
Провели новым маршрутом.
Мимо цветущей акации.
28.
Ясиноватая
Синеватая
Закатами.
Тяжелыми сражениями,
отвоеванная
ребятами.
Красовалась
бликами
предрассветными.
Сегодня -
серебряными.
А, вообще, - разноцветными.
Мирные
медленно-медленно
снова учатся жить.
Деревья сажать.
Детей учить.
Дружить,
как раньше,
когда-то
давно.
Умели.
Пели
предки
из
сердцебиений
редких,
слов добрых
и метких.
Расставили метки
культуры дворцов
посреди пирамид терриконов.
Для хранения мира законов,
нетленных
основ
памяти родовой.
Рядовой - сегодня
дежурный на вышке
постовой,
на задержке
выдал очередь.
Вспышка.
Очередной,
утренний вклад
в мир и покой.
Ясиноватая
Синеватая
Закатами.
Тяжелыми сражениями,
отвоеванная
ребятами.
Красовалась
бликами
предрассветными.
Сегодня -
серебряными.
А, вообще, - разноцветными.
Мирные
медленно-медленно
снова учатся жить.
Деревья сажать.
Детей учить.
Дружить,
как раньше,
когда-то
давно.
Умели.
Пели
предки
из
сердцебиений
редких,
слов добрых
и метких.
Расставили метки
культуры дворцов
посреди пирамид терриконов.
Для хранения мира законов,
нетленных
основ
памяти родовой.
Рядовой - сегодня
дежурный на вышке
постовой,
на задержке
выдал очередь.
Вспышка.
Очередной,
утренний вклад
в мир и покой.
29.
Бег на месте.
Груз двести.
Он выбрал "Центр"
без тире и пометки фитнес.
Двигался пересеченной оптикой местностью
преимущественно короткими перебежками.
Опытный.
Просто не повезло.
Оказался не в то время,
не в том месте.
Прикрывал ребят.
Они теперь
вместе
в госпитале
лежат.
О нём гербовые
письма без лести
летят:
Выполнил долг чести
до конца.
Отправляли новой матери
нового гонца.
Орден мужества
посмертно.
Всё верно.
Всё так.
Как принять?
Не известно.
Не ждут таких известий.
Но
получают
иногда.
Примеряют бездну
к родным уездам.
Сверяют иконами
Обратный ход времени
Под тяжестью иного
материнского
бремени.
Ликов лучи
Сжигают печаль.
Темная души даль
Светлеет,
Теплеет
Медленно.
Дает сил.
Сегодня
Пришла
опять.
Похожа на тень.
Второй раз за день.
Поклонилась.
Приложилась.
Долго стояла.
Молилась.
Светилась лампада.
Отражалась.
Исчезала тень.
Завтра -
новый
день.
Бег на месте.
Груз двести.
Он выбрал "Центр"
без тире и пометки фитнес.
Двигался пересеченной оптикой местностью
преимущественно короткими перебежками.
Опытный.
Просто не повезло.
Оказался не в то время,
не в том месте.
Прикрывал ребят.
Они теперь
вместе
в госпитале
лежат.
О нём гербовые
письма без лести
летят:
Выполнил долг чести
до конца.
Отправляли новой матери
нового гонца.
Орден мужества
посмертно.
Всё верно.
Всё так.
Как принять?
Не известно.
Не ждут таких известий.
Но
получают
иногда.
Примеряют бездну
к родным уездам.
Сверяют иконами
Обратный ход времени
Под тяжестью иного
материнского
бремени.
Ликов лучи
Сжигают печаль.
Темная души даль
Светлеет,
Теплеет
Медленно.
Дает сил.
Сегодня
Пришла
опять.
Похожа на тень.
Второй раз за день.
Поклонилась.
Приложилась.
Долго стояла.
Молилась.
Светилась лампада.
Отражалась.
Исчезала тень.
Завтра -
новый
день.
30.
Заняли окно
на девятом этаже.
В комнате темно.
Красным светом
и гарью тянуло.
- Мне по делу.
- Аккуратно, кухню проверь, заодно.
Красный чайник от огня.
Раздавал тепло.
Вода выкипела давно.
Дед Макар - легенда района.
Забыл.
Не убрал.
Ушел в подвал.
Когда-то на Курской дуге бывал.
Воевал.
В неполные свои 16.
Немало повидал.
Жил мирно, тихо, не страдал.
Буржуйку на дровах
в 57-й оборудовал.
Обложил кирпичом из 58-й.
С правилами пожарной безопасности
и не только
достаточно свободно орудовал.
Из донских был.
Из вольных.
Долей довольных.
Только очень
не хотел в подвал.
До последнего
ровно на линии фронта
и точке прострела
квартировал.
Буржуйка горела.
Ребят за стеной грела.
Один смотрел на волны от чайника.
Протянул ладони.
Форму и цвет тепло обрело.
Медленно
по линии жизни
в раненую душу проникало оно.
Тень на стене.
Время в огне.
Часто менялось.
То замедлялось.
То ускорялось.
Выстрел.
Снайпер чайник прошил.
-Целый?
-Да.
-Засёк?
-Да.
Ветеран, стало быть, помог...
Оставалось деду пару лет до 90.
Не ждал, не гадал, что так просто
Еще одну,
четырнадцатую в роду,
отдать придётся хату
войны кривому ухвату.
Спасибо соседям, что вспомнили.
Про юбилей напомнили.
На утро даже устроили тихий детский хор:
"Пусть бегут неуклюже" дружно спели.
Взрослые тоже подхватили, как умели.
Рушник принесли с буханкой ржаной.
На корочке восковые восьмёрки
Бесконечным светом горят.
Сюрприз
с доброй улыбкой
от очень уставших внучат.
Заняли окно
на девятом этаже.
В комнате темно.
Красным светом
и гарью тянуло.
- Мне по делу.
- Аккуратно, кухню проверь, заодно.
Красный чайник от огня.
Раздавал тепло.
Вода выкипела давно.
Дед Макар - легенда района.
Забыл.
Не убрал.
Ушел в подвал.
Когда-то на Курской дуге бывал.
Воевал.
В неполные свои 16.
Немало повидал.
Жил мирно, тихо, не страдал.
Буржуйку на дровах
в 57-й оборудовал.
Обложил кирпичом из 58-й.
С правилами пожарной безопасности
и не только
достаточно свободно орудовал.
Из донских был.
Из вольных.
Долей довольных.
Только очень
не хотел в подвал.
До последнего
ровно на линии фронта
и точке прострела
квартировал.
Буржуйка горела.
Ребят за стеной грела.
Один смотрел на волны от чайника.
Протянул ладони.
Форму и цвет тепло обрело.
Медленно
по линии жизни
в раненую душу проникало оно.
Тень на стене.
Время в огне.
Часто менялось.
То замедлялось.
То ускорялось.
Выстрел.
Снайпер чайник прошил.
-Целый?
-Да.
-Засёк?
-Да.
Ветеран, стало быть, помог...
Оставалось деду пару лет до 90.
Не ждал, не гадал, что так просто
Еще одну,
четырнадцатую в роду,
отдать придётся хату
войны кривому ухвату.
Спасибо соседям, что вспомнили.
Про юбилей напомнили.
На утро даже устроили тихий детский хор:
"Пусть бегут неуклюже" дружно спели.
Взрослые тоже подхватили, как умели.
Рушник принесли с буханкой ржаной.
На корочке восковые восьмёрки
Бесконечным светом горят.
Сюрприз
с доброй улыбкой
от очень уставших внучат.
31.
Отдал
всё,
что
мог.
Чеснок.
09.10.25:
- Прием.
- На приеме.
- Наши на районе.
Флаг в центре.
- Видео снимай.
- Отряд в ЦРБ.
- Занимай
круговую оборону.
- По факту доклад.
- Так точно.
- Конец связи.
- Нас шесть.
Принимай как есть.
Это долгосрочно.
Заняли три верхние точки.
Отправил голосовое дочке.
Что-то почувствовал.
Вида не подал.
Не первый.
И не последний.
Передний
край.
Дальше - рай.
Выбирай.
По Чесноку.
По-честному
Отгонял кровожадных
на местности.
Дали медаль.
Он со всем уважением,
Но видел мир как игру.
Ставку сделал.
Сражением
Бог отвечал ему.
Чеснок еще с юности
выигрывал
каждую войну.
Знал цену последствиям.
Очень любил жену.
Играл тогда сложную партию
один за всю страну.
Вскоре пришло подкрепление.
Начался прием в ЦРБ.
Свинец принимали и
Вежливо
плавили ответ.
Всё мирское оставили.
Мечтали про мир без бед.
Времени круг
Подарил им Друг.
Нить судьбы кружил.
Участь открыл.
Смирились.
Выиграли бой
с собой.
Быстро их
Окружили.
Обложили.
Полгода жили.
Держали.
На приёме
в больничном радиоэфире
Каждый урвал боец
По билету в один конец.
Душа становилась шире.
Ещё поискать такие души
в этом
и том
мире.
Купянск.
улица Первомая,
руины ЦРБ.
- Чеснок, приём.
- Чеснок, приём.
- Чеснок, приём
Отдал
всё,
что
мог.
Чеснок.
09.10.25:
- Прием.
- На приеме.
- Наши на районе.
Флаг в центре.
- Видео снимай.
- Отряд в ЦРБ.
- Занимай
круговую оборону.
- По факту доклад.
- Так точно.
- Конец связи.
- Нас шесть.
Принимай как есть.
Это долгосрочно.
Заняли три верхние точки.
Отправил голосовое дочке.
Что-то почувствовал.
Вида не подал.
Не первый.
И не последний.
Передний
край.
Дальше - рай.
Выбирай.
По Чесноку.
По-честному
Отгонял кровожадных
на местности.
Дали медаль.
Он со всем уважением,
Но видел мир как игру.
Ставку сделал.
Сражением
Бог отвечал ему.
Чеснок еще с юности
выигрывал
каждую войну.
Знал цену последствиям.
Очень любил жену.
Играл тогда сложную партию
один за всю страну.
Вскоре пришло подкрепление.
Начался прием в ЦРБ.
Свинец принимали и
Вежливо
плавили ответ.
Всё мирское оставили.
Мечтали про мир без бед.
Времени круг
Подарил им Друг.
Нить судьбы кружил.
Участь открыл.
Смирились.
Выиграли бой
с собой.
Быстро их
Окружили.
Обложили.
Полгода жили.
Держали.
На приёме
в больничном радиоэфире
Каждый урвал боец
По билету в один конец.
Душа становилась шире.
Ещё поискать такие души
в этом
и том
мире.
Купянск.
улица Первомая,
руины ЦРБ.
- Чеснок, приём.
- Чеснок, приём.
- Чеснок, приём
32.
Двадцать второе.
В двадцатом
и двадцать первом
с нами
Трое:
Лёха,
Сосед
и Лехин дед.
Васильевка,
Херсонская область,
Разница немногим меньше ста лет.
Преемственность поколений
испытаний и бед.
Леха и сосед ровно до тех же дошли мест.
Сосед - Благовест.
Выбрал позывной
И воина крест.
Дух предков
Издалека,
Оттуда,
Редко
Звал.
Даже точку на карте
В документах исторических указал.
Внук запомнил.
Вернулся.
Увидел мир как есть.
Самая дорогая
Весть
Благая
Хороводит армии веками
родовыми неразрывными кругами.
Родными берегами
Сберегает.
Повторами.
Засыпает
ночами
Июнь
Белыми
Небесными
Метеорами.
Двадцать второе.
В двадцатом
и двадцать первом
с нами
Трое:
Лёха,
Сосед
и Лехин дед.
Васильевка,
Херсонская область,
Разница немногим меньше ста лет.
Преемственность поколений
испытаний и бед.
Леха и сосед ровно до тех же дошли мест.
Сосед - Благовест.
Выбрал позывной
И воина крест.
Дух предков
Издалека,
Оттуда,
Редко
Звал.
Даже точку на карте
В документах исторических указал.
Внук запомнил.
Вернулся.
Увидел мир как есть.
Самая дорогая
Весть
Благая
Хороводит армии веками
родовыми неразрывными кругами.
Родными берегами
Сберегает.
Повторами.
Засыпает
ночами
Июнь
Белыми
Небесными
Метеорами.
33.
По курсу
Проходящий,
Московский
Скорый.
Курск, 20 минут,
Клюквенный морс, огурцы-помидоры
Картошка, цветы,
Слёзы
Кормилиц.
- Давай на ты.
- Спасибо, родная.
Молчала.
Смущала
глазами прозрачными,
Улыбалась едва-едва.
Поддержать пыталась.
Передала
костыли.
На минутку
осталась.
В шутку
Спросил телефон.
На салфетку
каллиграфским узором
внесла номер.
Понравился он.
Добрым взором.
Того, кто видел Его.
Там,
Где он нужней всего.
Отдал часть тела Христова
И снова
Пошел воевать.
Опять
Опыт.
Топот
копыт
Всадника иного
Эхом отдавал по фантомной голени.
Ехал боец мирного племени
получить бионику
по строго назначенному времени.
Встретил родную, луговую
Ветром загаданную,
Богом данную
Милосердную
Верную.
В души
тиши
Сим Победиши.
- Я вернусь.
- Я жду. Я знаю
По курсу
Проходящий,
Московский
Скорый.
Курск, 20 минут,
Клюквенный морс, огурцы-помидоры
Картошка, цветы,
Слёзы
Кормилиц.
- Давай на ты.
- Спасибо, родная.
Молчала.
Смущала
глазами прозрачными,
Улыбалась едва-едва.
Поддержать пыталась.
Передала
костыли.
На минутку
осталась.
В шутку
Спросил телефон.
На салфетку
каллиграфским узором
внесла номер.
Понравился он.
Добрым взором.
Того, кто видел Его.
Там,
Где он нужней всего.
Отдал часть тела Христова
И снова
Пошел воевать.
Опять
Опыт.
Топот
копыт
Всадника иного
Эхом отдавал по фантомной голени.
Ехал боец мирного племени
получить бионику
по строго назначенному времени.
Встретил родную, луговую
Ветром загаданную,
Богом данную
Милосердную
Верную.
В души
тиши
Сим Победиши.
- Я вернусь.
- Я жду. Я знаю
34.
Военкомат.
Повестка.
Резко.
Отрезвляет.
Вселяет трепет.
Корневой,
Вязью вышитый вековой.
Женщин вой.
Стой,
Останься,
Не уходи.
Моли.
Не знали.
Не понимали.
Вставали.
И шли.
Бог отец.
Поменял
имя.
Ушел
за сына.
Через полгода письмо.
Пал.
Сыну передал
простую,
родовую,
нейронную
связь.
Забрал с собой эпохи грязь.
Гуманизм в артериях
Не требовал критериев.
Живи сын.
Не выдумывай лишнего.
Принимай как есть.
Учись.
Не бойся.
Я с тобой.
Всегда.
На всех поворотах.
Стою на воротах
времени.
Северного
Ясного
Племени.
Военкомат.
Повестка.
Резко.
Отрезвляет.
Вселяет трепет.
Корневой,
Вязью вышитый вековой.
Женщин вой.
Стой,
Останься,
Не уходи.
Моли.
Не знали.
Не понимали.
Вставали.
И шли.
Бог отец.
Поменял
имя.
Ушел
за сына.
Через полгода письмо.
Пал.
Сыну передал
простую,
родовую,
нейронную
связь.
Забрал с собой эпохи грязь.
Гуманизм в артериях
Не требовал критериев.
Живи сын.
Не выдумывай лишнего.
Принимай как есть.
Учись.
Не бойся.
Я с тобой.
Всегда.
На всех поворотах.
Стою на воротах
времени.
Северного
Ясного
Племени.
35.
Новопрокоповка.
Поле битвы.
Клевер,
Лепестки.
Три,
Четыре,
Пять.....
Надо вперёд опять.
22 казака,
Брат за брата
Атаман Креститель,
Замкомбата
В месте
Крест несли
Поклонный.
Под звуки встречной артиллерии
Непреклонно.
Не было военного умысла
в их тысячелетней судьбе.
Вiйсковый пульс в кровавой борьбе
Переплетался с шепотом суеверий
Той,
одной,
венчанной
вечером
полевыми цветами:
"Четыре лепестка - на удачу."
Прошли.
Жадные птицы разносили сдачу,
Пули облетали,
Знали,
Что с той стороны
Не только разбойники.
Запорожские...
Времени невольники.
За каждого, кто с фронта и с тыла
Неопалимый
поставили крест
над братской могилой.
Поле любви.
Спаси
Сохрани
Новопрокоповка.
Поле битвы.
Клевер,
Лепестки.
Три,
Четыре,
Пять.....
Надо вперёд опять.
22 казака,
Брат за брата
Атаман Креститель,
Замкомбата
В месте
Крест несли
Поклонный.
Под звуки встречной артиллерии
Непреклонно.
Не было военного умысла
в их тысячелетней судьбе.
Вiйсковый пульс в кровавой борьбе
Переплетался с шепотом суеверий
Той,
одной,
венчанной
вечером
полевыми цветами:
"Четыре лепестка - на удачу."
Прошли.
Жадные птицы разносили сдачу,
Пули облетали,
Знали,
Что с той стороны
Не только разбойники.
Запорожские...
Времени невольники.
За каждого, кто с фронта и с тыла
Неопалимый
поставили крест
над братской могилой.
Поле любви.
Спаси
Сохрани
36.
Пульс в висках,
Жизнь в тисках.
Момент избран.
Собран.
Спокоен.
Первозванный
Воин.
Один
в поле.
Выбрал
долю.
Жить в прицеле.
Ползти
по
цели-не.
Надо
за чадо,
младо.
Упереться прикладом
Чудотворца окладом,
Вязаным небесным оградам
Висевшим на спине,
Розовым бантиком
связанных,
Миром помазанных,
Первой улыбкой младенца указанных,
Тише всех сказанных
слов.
Показанных,
Явленых
Новых
Страны
Сынов.
Пульс в висках,
Жизнь в тисках.
Момент избран.
Собран.
Спокоен.
Первозванный
Воин.
Один
в поле.
Выбрал
долю.
Жить в прицеле.
Ползти
по
цели-не.
Надо
за чадо,
младо.
Упереться прикладом
Чудотворца окладом,
Вязаным небесным оградам
Висевшим на спине,
Розовым бантиком
связанных,
Миром помазанных,
Первой улыбкой младенца указанных,
Тише всех сказанных
слов.
Показанных,
Явленых
Новых
Страны
Сынов.
37.
Сестрицы
Мастерицы
Латают.
Летают.
Кормят.
Лечат
Спрятанные души
На минолетных встречах.
В медучреждениях
Круглосуточными бдениями,
Плачущих сердец рвением
За каждое ранение
Каждого солдатика,
Братика.
Искателя
бессмертия.
"В каждом сердце я", -
Отвечал мегагерцами
Тот, кто его принимал.
Сестрицы всё слышали,
И в каждом своем Обращении
Просили Прощения
и жизни продления
для того, кто со злом воевал.
Участвовал в наступательных операциях,
И прямо сейчас
на столе операционном
весь в осколках
лежал.
Без сознания временно.
Обезболен до времени
обнаружения
спрятанных глубже осколочных
душевных ран.
Проснулся.
Осмотрелся.
Осмотрел.
Частично цел.
Воевал как умел.
Тихо позвал сестрёнку.
- Родненькая, поменяй пелёнку.
Ушла.
Принесла.
- Ало-ало, я Алёнка. Как слышно, приём?
- На приёме, сестренка.
- Улыбнись-ка родной.
Ты живой!
Сестрицы
Мастерицы
Латают.
Летают.
Кормят.
Лечат
Спрятанные души
На минолетных встречах.
В медучреждениях
Круглосуточными бдениями,
Плачущих сердец рвением
За каждое ранение
Каждого солдатика,
Братика.
Искателя
бессмертия.
"В каждом сердце я", -
Отвечал мегагерцами
Тот, кто его принимал.
Сестрицы всё слышали,
И в каждом своем Обращении
Просили Прощения
и жизни продления
для того, кто со злом воевал.
Участвовал в наступательных операциях,
И прямо сейчас
на столе операционном
весь в осколках
лежал.
Без сознания временно.
Обезболен до времени
обнаружения
спрятанных глубже осколочных
душевных ран.
Проснулся.
Осмотрелся.
Осмотрел.
Частично цел.
Воевал как умел.
Тихо позвал сестрёнку.
- Родненькая, поменяй пелёнку.
Ушла.
Принесла.
- Ало-ало, я Алёнка. Как слышно, приём?
- На приёме, сестренка.
- Улыбнись-ка родной.
Ты живой!
38.
Красные оправы,
Кровавые травы,
Приправы-
Переправы
Констаха.
Заземлённая студия,
Open space,
Not sea view,
Крутилось по кругу в честном превью.
Плита на полу:
Подарок Золушке на балу.
Стиралки нет:
Гигиена - не самый актуальный момент.
Банки, картошка, пачка спагетти.
Дети
в ответте
за взрослый праздник по всей планете.
Центр диспозиции:
Сундук.
Приданое -
в том же подвале,
под завалом.
В сундуке - Соня.
Пол дня в гамаке на балконе
Сказки читала,
Всегда было мало.
Пока не осталась одна.
10 лет,
Помнит маму, бабушку, деда, соседа,
кота по балкону -
по раненым диапозитивам
и будильника звону.
На месте дома - щебёнка.
Вместо приданого - кровать для ребенка.
Отверстия для воздуха -
чтоб крышку закрывать,
Когда особенно громко,
а очень нужно поспать.
Завтра траву собирать,
Весёлые щи варить из крапивы,
Уверенно ждать от судьбы позитива.
Дорогой надежды, однажды
Заросшие, древние пришли
Воины.
Воздать по вере.
Много прошли.
Не все дошли.
Говорили метко.
Улыбались редко.
- Айда с нами, София!
Позвал Ярослав с нашивкой Мудрец.
Стал ей на пару дней
как отец.
Довел.
Довёз.
До слёз.
Ребят.
Теперь
Кормят.
Холят,
Лелеют.
Молча жалеют.
Пишут своим.
Мудрости в 10 не занимать:
- Ну вот, как дома опять.
В тишине теперь
можно книжки читать.
Красные оправы,
Кровавые травы,
Приправы-
Переправы
Констаха.
Заземлённая студия,
Open space,
Not sea view,
Крутилось по кругу в честном превью.
Плита на полу:
Подарок Золушке на балу.
Стиралки нет:
Гигиена - не самый актуальный момент.
Банки, картошка, пачка спагетти.
Дети
в ответте
за взрослый праздник по всей планете.
Центр диспозиции:
Сундук.
Приданое -
в том же подвале,
под завалом.
В сундуке - Соня.
Пол дня в гамаке на балконе
Сказки читала,
Всегда было мало.
Пока не осталась одна.
10 лет,
Помнит маму, бабушку, деда, соседа,
кота по балкону -
по раненым диапозитивам
и будильника звону.
На месте дома - щебёнка.
Вместо приданого - кровать для ребенка.
Отверстия для воздуха -
чтоб крышку закрывать,
Когда особенно громко,
а очень нужно поспать.
Завтра траву собирать,
Весёлые щи варить из крапивы,
Уверенно ждать от судьбы позитива.
Дорогой надежды, однажды
Заросшие, древние пришли
Воины.
Воздать по вере.
Много прошли.
Не все дошли.
Говорили метко.
Улыбались редко.
- Айда с нами, София!
Позвал Ярослав с нашивкой Мудрец.
Стал ей на пару дней
как отец.
Довел.
Довёз.
До слёз.
Ребят.
Теперь
Кормят.
Холят,
Лелеют.
Молча жалеют.
Пишут своим.
Мудрости в 10 не занимать:
- Ну вот, как дома опять.
В тишине теперь
можно книжки читать.
39.
Потолки в три слоя:
Блиндажи,
Расположения,
Баня, Столовая,
Преображения
Храм,
Мечеть.
Передовые
подземные объекты
Возводил
Дамир - Командир.
Учился
в строительном
заочно.
Поставил
задачу с пометкой
"срочно":
расширить
на 0
окопов
сеть.
"Возражений
не иметь" -
точно,
без акцента
отвечал
Бригадир - Замир.
Не по книжкам
изучал
Русский полевой
язык.
Досрочно.
Задачу выполнила
боевых старателей
артель.
На этот раз
Без потерь.
Стук в дверь.
- Разрешите войти.
- Разрешаю.
Секретный диалог.
- Решаю.
- Мы ждём.
- Знаю. Делаю, что могу.
Вскоре вышел репортаж про
"Строителей
лихой экипаж".
Автор уверенно в камеру говорил:
Новые
Герои
Новый
строят
мир.
Потолки в три слоя:
Блиндажи,
Расположения,
Баня, Столовая,
Преображения
Храм,
Мечеть.
Передовые
подземные объекты
Возводил
Дамир - Командир.
Учился
в строительном
заочно.
Поставил
задачу с пометкой
"срочно":
расширить
на 0
окопов
сеть.
"Возражений
не иметь" -
точно,
без акцента
отвечал
Бригадир - Замир.
Не по книжкам
изучал
Русский полевой
язык.
Досрочно.
Задачу выполнила
боевых старателей
артель.
На этот раз
Без потерь.
Стук в дверь.
- Разрешите войти.
- Разрешаю.
Секретный диалог.
- Решаю.
- Мы ждём.
- Знаю. Делаю, что могу.
Вскоре вышел репортаж про
"Строителей
лихой экипаж".
Автор уверенно в камеру говорил:
Новые
Герои
Новый
строят
мир.
40.
Рожден в Союзе.
Отличник ГТО.
Служит
всю
свою
жизнь
Родине
в ПВО.
Не знал никто его.
И не знает сейчас.
А он каждый день
и каждую ночь
защищает всех
нас.
Безымянный страж.
С ним экипаж.
Пятый год в усилении,
На военном положении
В мобильном пункте управления,
На сложные решения
критически
мало
времени.
12 часов дежурного напряжения
Без права отвлечения,
Концентрации на экран.
Оберегает
страну от
нанесения новейших ран.
Рожден в Союзе.
Отличник ГТО.
Служит
всю
свою
жизнь
Родине
в ПВО.
Не знал никто его.
И не знает сейчас.
А он каждый день
и каждую ночь
защищает всех
нас.
Безымянный страж.
С ним экипаж.
Пятый год в усилении,
На военном положении
В мобильном пункте управления,
На сложные решения
критически
мало
времени.
12 часов дежурного напряжения
Без права отвлечения,
Концентрации на экран.
Оберегает
страну от
нанесения новейших ран.
41.
Оперативная поломка.
Молниеносный приказ.
- Есть скалолаз?
И вот уже
прямо сейчас:
Трансляция
личным примером
В дебютном эфире
С риском для жизни
и молитвой о мире.
Молодой,
не словами боевой,
Туча - позывной,
очень быстро поднимался
всё круче и круче,
наверх.
К своим направлялся -
чудесным!
Серым
контейнерам пресным.
Там внизу -
Командовал связным взводом,
С высоким пиететом относился
к небесным водам.
Старшим ребятам
срочно
был нужен
работающий ретранслятор.
Сотовая вышка,
Высота 130,
качения на ветру,
злые птицы
вереницей
рвались к цели по утру.
МОГи ждали.
Прикрывали.
Земные боги
передавали
огненный
привет Небесным.
Небесные в ответ
Выпадали дождями.
Сохраняли жизни связи,
днями и ночами.
Оперативная поломка.
Молниеносный приказ.
- Есть скалолаз?
И вот уже
прямо сейчас:
Трансляция
личным примером
В дебютном эфире
С риском для жизни
и молитвой о мире.
Молодой,
не словами боевой,
Туча - позывной,
очень быстро поднимался
всё круче и круче,
наверх.
К своим направлялся -
чудесным!
Серым
контейнерам пресным.
Там внизу -
Командовал связным взводом,
С высоким пиететом относился
к небесным водам.
Старшим ребятам
срочно
был нужен
работающий ретранслятор.
Сотовая вышка,
Высота 130,
качения на ветру,
злые птицы
вереницей
рвались к цели по утру.
МОГи ждали.
Прикрывали.
Земные боги
передавали
огненный
привет Небесным.
Небесные в ответ
Выпадали дождями.
Сохраняли жизни связи,
днями и ночами.
42.
Горловская Мадонна
Написана
кровью
средневековья.
Живет одиноко на фото у изголовья.
Обугленная рамка,
Внутри молодая счастливая мамка
и ангел с пеленатыми крыльями.
Куда мы?
Кто мы?
Ракетами по роддому.
По детским коляскам в парке
Решали.
Стирали прозрачный налёт гуманности.
Впитывали сверх нормы странности
информации.
#Мылюди,
вновь оказались в периоде
глубокой профдеформации.
Цена известна.
И финал предрешен.
Ещё один будет окончен эксперимент.
Нам воздухом
дана
свобода
входа,
выдоха и вдоха
и
любого
выбора
в любой момент.
Горловская Мадонна
Написана
кровью
средневековья.
Живет одиноко на фото у изголовья.
Обугленная рамка,
Внутри молодая счастливая мамка
и ангел с пеленатыми крыльями.
Куда мы?
Кто мы?
Ракетами по роддому.
По детским коляскам в парке
Решали.
Стирали прозрачный налёт гуманности.
Впитывали сверх нормы странности
информации.
#Мылюди,
вновь оказались в периоде
глубокой профдеформации.
Цена известна.
И финал предрешен.
Ещё один будет окончен эксперимент.
Нам воздухом
дана
свобода
входа,
выдоха и вдоха
и
любого
выбора
в любой момент.
43.
- Уложил спать?
Кивает.
- На дежурство опять?
Тишина.
29,
31,
34,
35,
57,
Время мчать,
Чужие дроны искать.
Детские сны охранять.
- Спишь?
- Считаю слонов.
- И я, и я.
Три дочки.
Три тире, три точки.
Па-
па
[па]
вечерам
уходит в сказку,
Надевает костюм
и специальную маску
С хоботом для воздуха
и глазами как у стрекозы.
Летает там на большой птице.
У детского страха
На самой границе.
- Маам.
- Да.
- Не спится.
- Почитаешь нам?
Садится.
Открывает.
Миры.
Шелестят страницы.
Уносятся в девчоночные сны
Большие и малые
Небесные колесницы.
- Уложил спать?
Кивает.
- На дежурство опять?
Тишина.
29,
31,
34,
35,
57,
Время мчать,
Чужие дроны искать.
Детские сны охранять.
- Спишь?
- Считаю слонов.
- И я, и я.
Три дочки.
Три тире, три точки.
Па-
па
[па]
вечерам
уходит в сказку,
Надевает костюм
и специальную маску
С хоботом для воздуха
и глазами как у стрекозы.
Летает там на большой птице.
У детского страха
На самой границе.
- Маам.
- Да.
- Не спится.
- Почитаешь нам?
Садится.
Открывает.
Миры.
Шелестят страницы.
Уносятся в девчоночные сны
Большие и малые
Небесные колесницы.
44.
Уложил.
Не считал.
Одного дважды на себе выносил.
Тот потом звонил.
Часто.
Благодарил.
Одного отпустил.
Сохранил!
Жизни свет
В своем и чужом сердце,
В штурме ключевом смог.
С запасом отдать долг.
Тем временем,
внутри
стиралась граница с забвением.
Душа рвалась в ранение.
Заметили.
Перевели за две линии.
Встретили.
Заполнили отвлечения
Задачами техники починения.
Генерил свет и тепло тем,
кто все еще там,
Двигает линии
По лунным полям.
Любил.
Искал.
Ждал.
Не верил.
Знал.
Соблюдал.
Выполнял.
Снова искал.
Выход.
Небесный тихоход.
Опыт пограничного времени.
Птицы-тройки стремени.
Каждый раз в Воскресение
Обменивал забвение
На вечное движение
Животом вперед.
Какое время,
Такой народ!
Уложил.
Не считал.
Одного дважды на себе выносил.
Тот потом звонил.
Часто.
Благодарил.
Одного отпустил.
Сохранил!
Жизни свет
В своем и чужом сердце,
В штурме ключевом смог.
С запасом отдать долг.
Тем временем,
внутри
стиралась граница с забвением.
Душа рвалась в ранение.
Заметили.
Перевели за две линии.
Встретили.
Заполнили отвлечения
Задачами техники починения.
Генерил свет и тепло тем,
кто все еще там,
Двигает линии
По лунным полям.
Любил.
Искал.
Ждал.
Не верил.
Знал.
Соблюдал.
Выполнял.
Снова искал.
Выход.
Небесный тихоход.
Опыт пограничного времени.
Птицы-тройки стремени.
Каждый раз в Воскресение
Обменивал забвение
На вечное движение
Животом вперед.
Какое время,
Такой народ!
45.
Юна
юна.
Свободна
душой.
Черноока.
С лёту,
с наскока
срывается
на первую линию
без страха и упрека.
Своя в доску.
По утрам не тратит
времени на прическу.
Ласково прячет утро под маску,
Редкая улыбка вечерняя,
под ней
не видна.
Одна.
Жива
милосердная сестра
бесконечной
надеждой,
мольбой
за жизнь
брата-штурмовика,
одиноким ранением
которого,
временно,
на паузу
ставила
игра.
Юна в детстве жадно
познавала секреты сюжетов
Final fantasy,
Final fantasy 2, 5 и 16,
заманчиво сложенных
в зазеркальях реальности.
Юность тратила в командировке
на самой дальней границе
сакральности.
Не считала годы.
По колено в грязи,
off-line
изучала
природу
паузы
породы,
упакованной в 5 миллиграмм
и несколько часов
so sтопой и без боли,
посреди уставшего туманами поля.
Взглядом за руку держала.
По дороге повторяла:
- Я здесь. Я с тобой.
Юна
юна.
Свободна
душой.
Черноока.
С лёту,
с наскока
срывается
на первую линию
без страха и упрека.
Своя в доску.
По утрам не тратит
времени на прическу.
Ласково прячет утро под маску,
Редкая улыбка вечерняя,
под ней
не видна.
Одна.
Жива
милосердная сестра
бесконечной
надеждой,
мольбой
за жизнь
брата-штурмовика,
одиноким ранением
которого,
временно,
на паузу
ставила
игра.
Юна в детстве жадно
познавала секреты сюжетов
Final fantasy,
Final fantasy 2, 5 и 16,
заманчиво сложенных
в зазеркальях реальности.
Юность тратила в командировке
на самой дальней границе
сакральности.
Не считала годы.
По колено в грязи,
off-line
изучала
природу
паузы
породы,
упакованной в 5 миллиграмм
и несколько часов
so sтопой и без боли,
посреди уставшего туманами поля.
Взглядом за руку держала.
По дороге повторяла:
- Я здесь. Я с тобой.
46.
Задел,
на зимовку.
Тактичечкая подготовка
отопительного сезона
дома
без мезонина,
не одну мину,
почившего на свою кровлю.
Очередной поход.
История сложена.
Доля кровлей переложена.
Новым поколением.
Преклонением колен.
Отмаливали
не раз.
Холод
отправлял в
новый заход
за углем.
По тревоге оделся.
Отправился.
Походкой пингвина
в штанах старшего брата.
Калоши хлюпают,
Рукава свисают,
Мешают
собирать
новогодний мешок
подарков Ноября.
Даешь, Страна угля.
Кажется, что чуть быстрее стареешь,
от самого рождения и до обретения
крупинок опыта
человеческой любви и тепла.
С пропавшего углем,
потёртого
тёмно-зелёного дивана
Он пока мало, что видел сквозь
кровавую пелену
рукотворного тумана.
Не успел познать, что такое "вина".
Ему в декабре 12.
Он родился в 14-м.
Тогда,
Когда
Уже была
Война.
Задел,
на зимовку.
Тактичечкая подготовка
отопительного сезона
дома
без мезонина,
не одну мину,
почившего на свою кровлю.
Очередной поход.
История сложена.
Доля кровлей переложена.
Новым поколением.
Преклонением колен.
Отмаливали
не раз.
Холод
отправлял в
новый заход
за углем.
По тревоге оделся.
Отправился.
Походкой пингвина
в штанах старшего брата.
Калоши хлюпают,
Рукава свисают,
Мешают
собирать
новогодний мешок
подарков Ноября.
Даешь, Страна угля.
Кажется, что чуть быстрее стареешь,
от самого рождения и до обретения
крупинок опыта
человеческой любви и тепла.
С пропавшего углем,
потёртого
тёмно-зелёного дивана
Он пока мало, что видел сквозь
кровавую пелену
рукотворного тумана.
Не успел познать, что такое "вина".
Ему в декабре 12.
Он родился в 14-м.
Тогда,
Когда
Уже была
Война.
47.
Непроницаемость времени
Прямая и обратная сторона бремени.
Хрупкая материя
доверия.
Открывает двери по вере.
Гороушна русская прерия,
Широка,
Радушна,
Приветлива,
Смешна,
Игрива,
Такая
красивая!
Умеет любить.
Любит по-своему.
По-простому, по-свойски
Летящими веками
Питает водой и хлебами
честное светлое войско.
Отдает, когда забирают.
Возвращает назад.
Щедрая.
Кедрами,
Лесами звонкими,
Озерами тонкими,
Реками быстрыми,
Полями лучистыми,
Рассветами ясными,
Горами упрямыми,
Глазами прозрачными.
Сердцами пламенными.
Горят и светят.
И греют,
даже
когда
тлеют.
По-другому
не
умеют.
Любить.
Непроницаемость времени
Прямая и обратная сторона бремени.
Хрупкая материя
доверия.
Открывает двери по вере.
Гороушна русская прерия,
Широка,
Радушна,
Приветлива,
Смешна,
Игрива,
Такая
красивая!
Умеет любить.
Любит по-своему.
По-простому, по-свойски
Летящими веками
Питает водой и хлебами
честное светлое войско.
Отдает, когда забирают.
Возвращает назад.
Щедрая.
Кедрами,
Лесами звонкими,
Озерами тонкими,
Реками быстрыми,
Полями лучистыми,
Рассветами ясными,
Горами упрямыми,
Глазами прозрачными.
Сердцами пламенными.
Горят и светят.
И греют,
даже
когда
тлеют.
По-другому
не
умеют.
Любить.
0.0
+
Исток
реки
Из недр
Земли.
Чистота
глубин
Тем, кто
любит
и любим,
Тем,
Кто
Любит
и
Любим.
Спрятан
в частых
поющих
лесах,
Водной гладью
отраженный в небесах.
Торфяные подушки
у изголовья.
Волговерховье
в межбровье.
Звонкая нить Истока
передаётся с кровью.
Артерия территории,
Вечной любви
история.
Природы веков здравия
Ольгинский скит
Тишиной
преклонённых колоколен
Хранит.
Исток
реки
Из недр
Земли.
Чистота
глубин
Тем, кто
любит
и любим,
Тем,
Кто
Любит
и
Любим.
Спрятан
в частых
поющих
лесах,
Водной гладью
отраженный в небесах.
Торфяные подушки
у изголовья.
Волговерховье
в межбровье.
Звонкая нить Истока
передаётся с кровью.
Артерия территории,
Вечной любви
история.
Природы веков здравия
Ольгинский скит
Тишиной
преклонённых колоколен
Хранит.
+
Крест в паутине.
Мир
на
карантине
периода обострения
Вечной
Войны.
Троица в иконе.
Никто
кроме.
Чаша наша.
Рублёва Охра
Являет Свет,
Держит обет
Духа Христова.
Любовь
пере-
дает
Напрямую
с самого верха.
Кистью
поёт.
Любит.
Зрит.
Хранит.
Крест в паутине.
Мир
на
карантине
периода обострения
Вечной
Войны.
Троица в иконе.
Никто
кроме.
Чаша наша.
Рублёва Охра
Являет Свет,
Держит обет
Духа Христова.
Любовь
пере-
дает
Напрямую
с самого верха.
Кистью
поёт.
Любит.
Зрит.
Хранит.
+
Православные:
Право, славные!
Браво, славные!
Дивеево дивное,
Серафимом хранимое,
Лавра в Посаде
и Киеве,
Афон.
Колокольный звон,
Лики с икон,
До пола поклон,
Преклонение колен,
Мирской тлен,
Души плен
Прерван.
Саван по святому
Нетлен.
Открыто
Предоставлен
Любому,
Каждому открытому сердцу
Высшей любви мегагерцы.
Старцы
Страстотерпцы
Смогли.
Обуздали.
Нам передали.
Сквозь века,
Чтоб наверняка
Мы
знали.
Бог есть любовь.
Бог есть свет.
Бесконечной
Вечной
Души
Завет.
Православные:
Право, славные!
Браво, славные!
Дивеево дивное,
Серафимом хранимое,
Лавра в Посаде
и Киеве,
Афон.
Колокольный звон,
Лики с икон,
До пола поклон,
Преклонение колен,
Мирской тлен,
Души плен
Прерван.
Саван по святому
Нетлен.
Открыто
Предоставлен
Любому,
Каждому открытому сердцу
Высшей любви мегагерцы.
Старцы
Страстотерпцы
Смогли.
Обуздали.
Нам передали.
Сквозь века,
Чтоб наверняка
Мы
знали.
Бог есть любовь.
Бог есть свет.
Бесконечной
Вечной
Души
Завет.
+
Мироточит.
Слышат очи,
Ведут слепых сквозь
самые темные ночи
К рассвету,
Его
Завету.
За веру
Своим примерам
Без меры.
Знает в сердце
Каждого.
Взором обогревает,
оберегает
светлых
от
новых
потерь.
Первоявленная Богоматерь
в раме,
Храме Казанском
с Небесными куполами
с нами.
Испытаний веками,
Живая слеза
доверия
Тому,
что мы сами
рано
или
поздно
Откроем глаза.
Мироточит.
Слышат очи,
Ведут слепых сквозь
самые темные ночи
К рассвету,
Его
Завету.
За веру
Своим примерам
Без меры.
Знает в сердце
Каждого.
Взором обогревает,
оберегает
светлых
от
новых
потерь.
Первоявленная Богоматерь
в раме,
Храме Казанском
с Небесными куполами
с нами.
Испытаний веками,
Живая слеза
доверия
Тому,
что мы сами
рано
или
поздно
Откроем глаза.
+
Белуха -
Берегиня
Земли.
Внемли
Её взору,
Пронзительному изнутри.
Сотвори чудо!
Посмотри как люди
Снова живут без войны!
Будут к тебе приходить
На земной поклон
Аккемским отражением,
гладью кристальной,
Свободной души
тишиной хрустальной.
Круга красоты
косы под платком
печальной.
Её потери прими
Обійми,
Обними
Чистотой изначальной.
Не ведали.
Опять.
Решили воевать.
Время сменилось.
Время
пришло.
Заживлять
Раны.
Вдыхать,
Вдохновлять,
Обновлять.
Первое "мама"
искать
В тебе,
Белая.
Нравом смелая,
Светом умелая,
Гордая горная
Порода
мира и добра.
Белуха -
Берегиня
Земли.
Внемли
Её взору,
Пронзительному изнутри.
Сотвори чудо!
Посмотри как люди
Снова живут без войны!
Будут к тебе приходить
На земной поклон
Аккемским отражением,
гладью кристальной,
Свободной души
тишиной хрустальной.
Круга красоты
косы под платком
печальной.
Её потери прими
Обійми,
Обними
Чистотой изначальной.
Не ведали.
Опять.
Решили воевать.
Время сменилось.
Время
пришло.
Заживлять
Раны.
Вдыхать,
Вдохновлять,
Обновлять.
Первое "мама"
искать
В тебе,
Белая.
Нравом смелая,
Светом умелая,
Гордая горная
Порода
мира и добра.
+
Дон
Дом.
Тихий.
Рассветный.
Туман
С высокого берега
Расписывал рода природы роман.
Тёмные воды по свежим лучам
Образ небес по ярким свечам
Источал
Начало начал.
Здесь
есть
только
временный причал.
Припал
к земле.
Целовал.
Познавал.
Бесконечность.
Застенчиво расцветала вечность
Полевыми лепестками форм вращения
Рассветного мира вокруг
медленного возвращения.
Обращения
К истоку всех рек
Внутри каждого Рождественского чуда
По прозвищу человек.
Дон
Дом.
Тихий.
Рассветный.
Туман
С высокого берега
Расписывал рода природы роман.
Тёмные воды по свежим лучам
Образ небес по ярким свечам
Источал
Начало начал.
Здесь
есть
только
временный причал.
Припал
к земле.
Целовал.
Познавал.
Бесконечность.
Застенчиво расцветала вечность
Полевыми лепестками форм вращения
Рассветного мира вокруг
медленного возвращения.
Обращения
К истоку всех рек
Внутри каждого Рождественского чуда
По прозвищу человек.
+
Суздаль!
Русских веков звенящая даль!
Обитель
Принятых купцов,
Колокольных дельцов-удальцов.
Угодные возводили
Дома,
где
Принимали
всех
прочих
жильцов.
Многих пережили стрельцов
Стены тех добрых добротных домов.
Знали былинных богатырей,
Искали мир открытых дверей.
Возводили в сердце
Основы.
Обновляли.
Населяли дух
плотью Христовой.
Суздаль!
Русских веков звенящая даль!
Обитель
Принятых купцов,
Колокольных дельцов-удальцов.
Угодные возводили
Дома,
где
Принимали
всех
прочих
жильцов.
Многих пережили стрельцов
Стены тех добрых добротных домов.
Знали былинных богатырей,
Искали мир открытых дверей.
Возводили в сердце
Основы.
Обновляли.
Населяли дух
плотью Христовой.
+
Силы небесные.
Честные!
Дали вектор
и
свободу
выбора.
Ценою спутника потерь
Отправили детей
пионерским лагерем
12
точка
7
километров
примерным
диаметром.
Учитесь, играйте,
создавайте
смыслы.
Давайте время
смыслам прорасти.
Старайтесь сами честно расти.
Принимайте мир
как есть.
Разделяйте тьму и свет.
Постигайте Единство.
Там разделений нет.
Сложные сферы
нужны для примера
тому и той,
кто
рано или поздно
из лагеря
исцелившим
пионером
вернется
Домой.
Силы небесные.
Честные!
Дали вектор
и
свободу
выбора.
Ценою спутника потерь
Отправили детей
пионерским лагерем
12
точка
7
километров
примерным
диаметром.
Учитесь, играйте,
создавайте
смыслы.
Давайте время
смыслам прорасти.
Старайтесь сами честно расти.
Принимайте мир
как есть.
Разделяйте тьму и свет.
Постигайте Единство.
Там разделений нет.
Сложные сферы
нужны для примера
тому и той,
кто
рано или поздно
из лагеря
исцелившим
пионером
вернется
Домой.
+
Лик
Дарован.
Любовью
основан и ей
пропитан.
Испытан.
Кровью
Предвестника
Тайного застолья.
Мукомолье.
Дробление
Зерна
угодой Отца.
Наполнение
каждого
будущего истца
плотской жизни томлением.
Мирское вскоре встретит
Речи,
Молвленые
Вечерей.
Источники сечи,
готовы к встрече с
Тем
Самым
Ответчиком,
не отдельным от вечности.
Автором
единственного вопроса,
заданного вполголоса.
Созидателем каждой овечки
каждого волоса,
Млечными струнами,
Звездными полосами
Зримо присутсвующего
Сияющим упоением
Изначального пения
Творца.
Лик
Дарован.
Любовью
основан и ей
пропитан.
Испытан.
Кровью
Предвестника
Тайного застолья.
Мукомолье.
Дробление
Зерна
угодой Отца.
Наполнение
каждого
будущего истца
плотской жизни томлением.
Мирское вскоре встретит
Речи,
Молвленые
Вечерей.
Источники сечи,
готовы к встрече с
Тем
Самым
Ответчиком,
не отдельным от вечности.
Автором
единственного вопроса,
заданного вполголоса.
Созидателем каждой овечки
каждого волоса,
Млечными струнами,
Звездными полосами
Зримо присутсвующего
Сияющим упоением
Изначального пения
Творца.
+
Куполом сердечным
временно закольцованная,
распустившаяся листом с цифрами
вечность,
В чистую бесконечность рода,
устремленная знамением
крестного хода.
Лица околиц
Столетий насквозь
Ведет Чудотворец.
Сходит образом,
Лазуритовым отблеском,
Глазами ясными
по временам
ненастным,
участливо
являет
мир чудес,
по кромке истории
заботливо сложенных
в красной котомке.
Устами сомкнутыми
напоминает потомкам и
о Том, кто
до конца
пронёс свой крест.
Идут поколения
С тем крестом
возрождённым
мостом,
Возведённым
от наших дней и до Небес.
Куполом сердечным
временно закольцованная,
распустившаяся листом с цифрами
вечность,
В чистую бесконечность рода,
устремленная знамением
крестного хода.
Лица околиц
Столетий насквозь
Ведет Чудотворец.
Сходит образом,
Лазуритовым отблеском,
Глазами ясными
по временам
ненастным,
участливо
являет
мир чудес,
по кромке истории
заботливо сложенных
в красной котомке.
Устами сомкнутыми
напоминает потомкам и
о Том, кто
до конца
пронёс свой крест.
Идут поколения
С тем крестом
возрождённым
мостом,
Возведённым
от наших дней и до Небес.
1.
Геополитика голода.
Твёрдая Бадаевсъкая
геральдика холода,
Вымороженная наоборот
нижняя и верхняя
надежда
продуктовая,
жадным жаром пожара
расплавленного сахара.
Разный земной коэффициент
Аккуратно высчитывал
туманным сознанием
каждый блокадный пациент.
Учились ходить с поклоном
В сторону ветра,
который сдувал без труда
хвойные,
запредельной пыткой измождённые,
прямоходящие тела.
Добирались до хлебной очереди
чаще не с первой
и не со второй
попытки.
Падали.
Одышкой отдыхали.
Холодно.
Продолжали.
Вставали.
В очередь.
Отдавали типографские бумажки
номерные,
Получали нормы в граммах
сложного по составу изделия,
напоминавшего хлеб.
Каждый раз надеялись на излишки.
Плакали, сжигая последние книжки,
Извлекая едва уловимые излишки тепла.
Поминали ушедших
Пустыми рамами в Эрмитаже.
Пока
Автор "Седьмую" писал
За искусство жизни временно отвечал
Дорофеев.
Не без помощи крылатых
небесных корифеев
Преобразовал
механику маятника
в электрические импульсы.
Метроном в эфире
больше не искал микрофона.
Инженер Победоносец сделал
сердце города фоном.
Пульс этого звона
Как колокол с иконы
Ежедневно напоминал
всем,
кто рано вставал,
кто не спал,
замерзал,
что
Он всё видел и знал.
Помогал.
Незаметными научными открытиями,
Белковыми дрожжами Шаркова
и последующими
гидроцеллюллозными событиями.
Мандаринами грузинскими на 31.12.1941
с доставкой от Твердохлеба.
Силой воли, выпавшей на долю
трудников ВИР Вавилова,
Полями капустными у Казанского,
хвойным настоем,
Сверхчеловеческим алиментарным
настроем
тысяч
отважных людей.
За каждым пристально
Ангелы присматривали
глазами удивительными
детских игрушек,
стоящих без оков
рядом с ящиками
в центре рабочей площади
у токарных станков.
Память о тех временах
Застыла в резных капителях
Весенней выпадает капелью
Поёт ростральной свирелью
Вперёд
Потомкам
Негромко
О том,
чтобы не было,
О том
чтобы не было,
О том
чтобы
не было больше таких потерь.
Геополитика голода.
Твёрдая Бадаевсъкая
геральдика холода,
Вымороженная наоборот
нижняя и верхняя
надежда
продуктовая,
жадным жаром пожара
расплавленного сахара.
Разный земной коэффициент
Аккуратно высчитывал
туманным сознанием
каждый блокадный пациент.
Учились ходить с поклоном
В сторону ветра,
который сдувал без труда
хвойные,
запредельной пыткой измождённые,
прямоходящие тела.
Добирались до хлебной очереди
чаще не с первой
и не со второй
попытки.
Падали.
Одышкой отдыхали.
Холодно.
Продолжали.
Вставали.
В очередь.
Отдавали типографские бумажки
номерные,
Получали нормы в граммах
сложного по составу изделия,
напоминавшего хлеб.
Каждый раз надеялись на излишки.
Плакали, сжигая последние книжки,
Извлекая едва уловимые излишки тепла.
Поминали ушедших
Пустыми рамами в Эрмитаже.
Пока
Автор "Седьмую" писал
За искусство жизни временно отвечал
Дорофеев.
Не без помощи крылатых
небесных корифеев
Преобразовал
механику маятника
в электрические импульсы.
Метроном в эфире
больше не искал микрофона.
Инженер Победоносец сделал
сердце города фоном.
Пульс этого звона
Как колокол с иконы
Ежедневно напоминал
всем,
кто рано вставал,
кто не спал,
замерзал,
что
Он всё видел и знал.
Помогал.
Незаметными научными открытиями,
Белковыми дрожжами Шаркова
и последующими
гидроцеллюллозными событиями.
Мандаринами грузинскими на 31.12.1941
с доставкой от Твердохлеба.
Силой воли, выпавшей на долю
трудников ВИР Вавилова,
Полями капустными у Казанского,
хвойным настоем,
Сверхчеловеческим алиментарным
настроем
тысяч
отважных людей.
За каждым пристально
Ангелы присматривали
глазами удивительными
детских игрушек,
стоящих без оков
рядом с ящиками
в центре рабочей площади
у токарных станков.
Память о тех временах
Застыла в резных капителях
Весенней выпадает капелью
Поёт ростральной свирелью
Вперёд
Потомкам
Негромко
О том,
чтобы не было,
О том
чтобы не было,
О том
чтобы
не было больше таких потерь.
2.
Белая ночь,
тёмная улица,
погасший фонарь,
умолк звонарь.
У аптеки -
картотека
тел.
Леденящего кровь
воспоминания
безжалостного испытания,
выпавшего на Невского человека.
Тихо, неспешно
мимо аптеки
по мостовой
проходил
новый или очередной
безвестный прохожий.
День выдался тёплый, погожий.
У этой аптеки пусто.
Пронеслось:
- Слава Богу.
В котомке не густо,
в полном отсутствии
грусти шел со смены
своей дорогой.
За пару кварталов до
изученного штукатуркой поворота
увидел женщину,
медленно сползающую вниз по резным,
дорого кованым,
когда-то давно
определявшим статус воротам.
Сейчас
всё равно.
Тонкие руки хватались за металлические ветки,
пальцы не слушались,
разжимались,
подгибались колени,
закрывались глаза.
Обмякла, слегла.
Без резких движений
прохожий подошел ближе,
стал на колени,
приподнял ей голову,
уложил на руку,
приложил
нашатырь.
- Красивая.
Очнулась.
- Нужен поводырь?
Улыбнулась едва.
- Дорогу знаешь?
Кивнула.
- Пора.
Мальчик маленький
из тёмного окна
долго-долго смотрел им вслед,
На свет
проявленного
человеческого тепла.
Осталось в пямяти
с тобой
напоминание,
что кроме стенания,
прохожего,
на тебя похожего,
временно обессиленного
жаром и холодом,
жаждой и голодом,
можно
просто
довести домой.
Белая ночь,
тёмная улица,
погасший фонарь,
умолк звонарь.
У аптеки -
картотека
тел.
Леденящего кровь
воспоминания
безжалостного испытания,
выпавшего на Невского человека.
Тихо, неспешно
мимо аптеки
по мостовой
проходил
новый или очередной
безвестный прохожий.
День выдался тёплый, погожий.
У этой аптеки пусто.
Пронеслось:
- Слава Богу.
В котомке не густо,
в полном отсутствии
грусти шел со смены
своей дорогой.
За пару кварталов до
изученного штукатуркой поворота
увидел женщину,
медленно сползающую вниз по резным,
дорого кованым,
когда-то давно
определявшим статус воротам.
Сейчас
всё равно.
Тонкие руки хватались за металлические ветки,
пальцы не слушались,
разжимались,
подгибались колени,
закрывались глаза.
Обмякла, слегла.
Без резких движений
прохожий подошел ближе,
стал на колени,
приподнял ей голову,
уложил на руку,
приложил
нашатырь.
- Красивая.
Очнулась.
- Нужен поводырь?
Улыбнулась едва.
- Дорогу знаешь?
Кивнула.
- Пора.
Мальчик маленький
из тёмного окна
долго-долго смотрел им вслед,
На свет
проявленного
человеческого тепла.
Осталось в пямяти
с тобой
напоминание,
что кроме стенания,
прохожего,
на тебя похожего,
временно обессиленного
жаром и холодом,
жаждой и голодом,
можно
просто
довести домой.
Роман Журавлев
Россия, Ярославль
